Чтение онлайн

И действительно, в самолёте вдруг стало очень неспокойно, потому что папа начал кричать:

– Я хочу выйти, разверните самолёт!

Естественно, его желание было невозможно осуществить в открытом небе над Шотландией (куда они, собственно, даже не собирались).

И вот Валентина вместе с родителями, Нильсом и медведем-вонючкой летела не в Афины, а в Рейкьявик.

Их не встретит автобус, а в гостинице не забронирован номер, одним словом, в Рейкьявике их ждала полная неизвестность. Но, как выяснилось позже, этой ситуации было суждено обернуться большой удачей!

В Рейкьявике было холодно. Папа, который готовился к радостной встрече с Грецией, оделся совершенно по-летнему и дрожал, когда они выходили из самолёта. Дождь лил как из ведра, поэтому его носки мгновенно намокли, а шорты трепал ветер.

У мамы дела обстояли немногим лучше: её летнее платье дрожало на ветру не меньше, чем она сама и Нильс, прижавшийся к ней всем телом. Валентину тоже немного трясло от холода. Вот только медведь-вонючка не жаловался, ведь у него такая уютная мохнатая шерсть. Пока они спускались по трапу и бежали к автобусу для перевозки пассажиров по аэродрому, Валентина обнимала игрушку обеими руками, от этого ей самой становилось немного теплее. Казалось, другие пассажиры не испытывали к их семье особого интереса. Кто-то смотрел в окно, кто-то был занят своим телефоном, а кто-то читал газету.

Папа молчал. А что ему было говорить? В конце концов, он был абсолютно растерян и не знал, что теперь делать. Сесть в ближайший самолёт до Греции? Во-первых, это дорого, а во-вторых, непонятно, будут ли места. Слетать домой за тёплыми вещами?

– Что за бредовая идея! – возмутилась мама. – Скажи, забчем нам тогда сюбда вообдще воздвращаться? В эту Исланбдию?

Мама говорила так, будто в том, что самолёт приземлился здесь, а не в Афинах, был виноват именно папа. Возможно, им стоило просто вернуться домой и остаток отпуска провести там.

– Мы бы могли полететь в Грецию на НЛО! – предложил Нильс. – Они же туда летают.

Папа закатил глаза:

– Если увидишь хоть одно НЛО, спроси, не подхватят ли они нас.

Нильс быстро догадался, что эта была шутка.

– А если нам остаться здесь? – предложила Валентина.

Мама, папа, Нильс и медведь-вонючка ошеломлённо на неё посмотрели:

– Здесь?

– Ну а почему нет? Наверняка есть люди, которые и сюда прилетают в отпуск.

Конечно, есть и такие, но они не в шортах и сандалиях, и в чемоданах у них побольше вещей, чем купальные принадлежности, игрушки для пляжа и крем для загара.

– А Тина права! – согласилась мама. – Подчему бы нам не обстаться здесь, Гуппи?

Так она называла папу, когда ей что-то было от него нужно. Хотя вообще-то его звали Гупперт.

– Гм, – задумался папа. – Прямо здесь? Ну…

Папа неуверенно посмотрел по сторонам. Люди здесь немногим отличались от людей в каком-то другом городе мира. Должно быть, и от греков тоже они мало отличались. Разве что немного более блондинистые и светлокожие, как он сам. Из-под шортов виднелись папины белые ноги.

– Н-да… Что скажешь, Тина?

Валентина переглянулась с медведем-вонючкой. Тот намок и хмурился чуть больше обычного, но не так сильно, как после стирки, конечно.

– Если медведя-вонючку чем-нибудь накормят, то я согласна, – сказала она. При мысли о гуляше у неё сильно заурчал живот.

– Нильс?

– Мне всё равно. Главное, чтобы мы побыстрее добрались до туалета.

Папа пожал плечами:

– Ну ладно. Купим кое-какие тёплые вещи, они нам потом и дома пригодятся.

Ещё им непременно нужно было отыскать отель, что оказалось очень непросто.

В аэропорту папе дали несколько номеров телефонов отелей, но свободных мест там не оказалось. По одному номеру сказали: «Извините, у нас сейчас остановились участники конкурса «Мистер Нижнее Бельё», поэтому отель переполнен трусами – ой! – то есть гостями».

Одну маленькую гостиницу полностью забронировал международный союз производителей резиновых уточек, а в большую и роскошную заселились участники комиссии, которые должны были этих производителей аттестовывать.

Папа уже почти опустил руки, когда один из его телефонных собеседников кое-что робко посоветовал. Вероятно, папе следовало заподозрить, что за этой нерешительностью скрывалась какая-то загвоздка, причём довольно большая.

– Можете попробовать позвонить во «Вкривь и вкось», – порекомендовал портье одного отеля, который был занят туристической группой голландских вулканологов.

– «Вкривь и вкось»? – переспросил папа. – Хм… А не подскажете их номер?

– Отель… – снова помедлил портье, – находится немного далековато, но там вполне мило. – Портье продиктовал папе номер и добавил: – Очень мило. Несмотря на всё…

– Несмотря на всё? – переспросил папа. – Что вы имеете в виду?

Но портье уже положил трубку.

– Отель «Вкривь и вкось», – пробормотал папа. – Странное название.

Возможно, всё сложилось бы совсем иначе, если бы Нильс в тот момент не прокричал:

– Вау! «Вкривь и вкось»! Хочу туда! Это точно отличное место!

Дело в том, что у Нильса был игрушечный монстр, чьи волосы торчали во все стороны, выглядел он при этом как робот-горилла, а на упаковке было написано «Фудзи-лама». Нильс захватил монстра с собой, хотя батарейки в нём давно уже сели.

Папа позвонил в отель. Ему очень вежливо объяснили, что одна комната ещё свободна, но она очень маленькая и находится прямо под крышей.

– Если мы поместимся вчетвером, то я согласен, – сказал папа.

– Впятером, – шёпотом поправила его Валентина и указала на медведя-вонючку.

– Двое взрослых, пара детей и мягкая игрушка, – объяснил папа.

– Если вы не будете устраивать состязания в бросках на дальность, то места для всех монстров должно хватить, – сказал приветливый мужчина на другом конце провода.

Ни Валентина, ни мама и ни папа тогда даже предположить не могли, что это была вовсе не шутка. Только медведь-вонючка что-то заподозрил, но промолчал.

Отель был настолько маленьким, что водитель такси дважды его не заметил. Проезжая по одной и той же улице в третий раз, они увидели, как в домике с косыми окнами загорелся свет. Они решили, что это знак.

Таксист тоже обратил на это внимание и сказал:

– Ну вот и приехали.

Косыми были не только окна, но и двери и стены. Всё вокруг было настолько кривым, что казалось, будто кривым становишься и ты сам.