Чтение онлайн

Все, чего я хотел, — это открыть пиво, завалиться в кресло и забыть о мире. Увы, вариант не для меня. Но, может, хотя бы хорошая компания скрасит вечер.

Я поднял руку и постучал в дверь. Через несколько секунд послышались шаги, и она распахнулась.

Я нахмурился.

— Ты даже не спросила, кто там.

Мэдди закатила глаза.

— Я видела твой внедорожник из окна.

Я задержал на ней взгляд, проверяя, не врет ли.

Она подняла руку, будто давала клятву.

— Клянусь, офицер Сверхзаботливый.

Мой взгляд зацепился за ее лицо. В нем таилось напряжение и еще что-то.

— Что случилось? Тебе больно? Таблетки принимала?

Мэдди махнула рукой, приглашая войти.

— Все нормально. Выпила противовоспалительное и половинку обезболивающего.

— Почему не целую?

— Потому что не хотела заснуть прямо за ужином.

Тут она была права. Вчера эта таблетка вырубила ее напрочь.

— Ты уже ела? — спросил я.

Мэдди покачала головой.

— Только собиралась решить, что приготовить.

— Отлично. Потому что ты идешь со мной.

Она приподняла бровь.

— Да ну?

Я усмехнулся.

— Семейный ужин.

Мэдди напряглась, и во мне вспыхнула тревога. Она всегда любила семейные ужины. Чаще ела у нас дома, чем у себя.

— Не знаю. День был тяжелый.

Я внимательно на нее посмотрел.

— Собеседование прошло неудачно? — Я не слышал от нее весь день, и это злило больше, чем хотелось признать. Но теперь боялся, что она просто зализывала раны. В одиночку.

— Нет. Сью взяла меня. Завтра выхожу.

Но что-то не сходилось.

— Не звучишь слишком радостно.

— Я рада. Просто устала. Последние недели были адскими.

Мягко сказано. Я шагнул ближе и заключил ее в объятия.

— Тогда дай моей маме немного о тебе позаботиться. Поешь ужин, который не нужно готовить самой. А потом мы уйдем пораньше и вернемся сюда. Мама написала мне уже минимум полдюжины сообщений, что умирает от желания тебя увидеть.

Мэдди прижалась ко мне.

— А ты вернешься сюда после?

— Я спал прошлой ночью лучше, чем за многие годы. — И если Мэдди думала, что я оставлю ее одну в такой период, то ошибалась.

— Я тоже, — прошептала она.

Я провел ладонью по ее спине, чувствуя под пальцами рельеф позвоночника.

— Вот и отлично. Так что идем на ужин?

— Ладно. Только давай заедем к цветочнице, я хоть цветы принесу.

Я сжал ее напоследок и отпустил.

— Тогда нужно поспешить. Она закрывается через пятнадцать минут.

— Сейчас только сумку возьму.

Я улыбнулся. Вот оно, что мне было нужно — Мэдди, я и семейный ужин. Жизнь, возвращающаяся в норму, такой, какой всегда должна была быть. Но ноющая пустота в груди подсказывала: этого мало. Потому что, когда речь шла о Мэдди, мне всегда хотелось большего.

11

Мэдди

Нэш вел свой внедорожник по горной дороге, которую знал, как свои пять пальцев. Но взгляд его был прикован к асфальту, словно он растворился в этом внимании, и все же казалось, будто мыслями он где-то за миллион километров отсюда.

— Где носит твою голову?

Нэш дернулся, будто забыл, что я еду с ним в машине.

— Сам не знаю. Просто отключился.

— Ну и кто теперь плохой врун? — спросила я.

Он смущенно улыбнулся.

— Я не плохой врун. Просто ты все замечаешь.

— Расскажи мне. — В голосе прозвучала мягкая просьба, но мне отчаянно нужно было услышать ответ. За последние два дня я открылась перед ним так, как никогда раньше, и теперь чувствовала себя слишком уязвимой от мысли, что он не сделает того же. Мы всегда обсуждали все, и от того, что теперь этого не происходило, сердце будто покрывалось трещинами.

Все, что я когда-то скрывала от него, — это домашнюю жизнь. Ну и то, что я любила его каждой клеточкой души. Но с тех пор как я уехала из Сидар-Риджа, между нами словно поселились одни секреты. И это чувство я ненавидела.

Нэш, должно быть, что-то прочитал в моем лице, потому что взял мою руку, переплетая пальцы с моими.

— Ничего особенного. Просто Дэн Макконнелл сегодня в участке устроил скандал, потому что его не взяли в поисково-спасательную службу.

Я застонала.

— Худший человек на свете. — Сколько себя помню, он всегда устраивал сцены, если что-то шло не по его. Я прищурилась на Нэша. — Но из-за этого ты бы не ходил с таким видом.

Нэш фыркнул.

— Я не хожу с видом.

Я обвела пальцем его лицо.

— Отстраненный взгляд. Сжатые брови. Поджатая челюсть. Хмурый. Выкладывай, дружище.

— Иногда я жалею, что ты меня так хорошо знаешь.

Я пожала плечами.

— Слишком поздно.

Нэш поерзал на сиденье, не отрывая глаз от дороги.

— Просто он сказал кое-что, что задело.

— И что именно? — подтолкнула я.

— Что я — балласт, которого тащат мои братья.

Я застыла, и во мне закипело желание двинуть Дэну коленом в пах. Нэш всегда был весельчаком и любил пошутить. В детстве он влипал в неприятности чаще, чем кто-либо. Это принесло ему репутацию шалопая в глазах братьев и семьи. Его вечно вытаскивали из передряг.

Но Нэш был не только таким. В нем была тихая, серьезная сторона. Заботливая. Он сделает все ради тех, кого любит — семьи, Кейдена, меня. Иногда его близкие забывали, сколько раз он для них был рядом, и видели только дурашливого нарушителя спокойствия. А это ранило куда сильнее, чем они могли себе представить.

Я сжала его руку.

— Он не прав. Ты ведь понимаешь?

Нэш лишь пожал плечами.

Я сжала сильнее, заставив его взглянуть на меня на долю секунды.

— Ты всегда рядом для тех, кто тебе дорог. Сколько раз ты брал мальчишек у Лоусона, когда тот не справлялся? Проводил день с мамой, потому что знал — она скучает по детям? Помогал Грей по дому, даже если она шипела, что помощь ей не нужна?

Нэш снова поерзал, смущенный моей похвалой.

— Это же самое обычное.

— Нет, поверь. Некоторые семьи и зажженную спичку на тебе тушить бы не стали.

Он напрягся.

— Я не это имел в виду…

— Знаю. Но тебе нужно понять, какой ты редкий. Заботливый. Невероятный. Не слушай болтовню какого-то микропениса.

Нэша сразил смех.

— Микропениса?

— Ну а что? Мужик, который так орет, явно компенсирует недостаток.

Нэш покачал головой, но снова улыбался. У него всегда были улыбки на все случаи. Натянутые, когда от него этого ждали. Лукавые, когда собирался на пакость. Легкие, настоящие, полные жизни — как сейчас. И те, что были только для меня. Нежные, от которых сердце кувыркалось. Та самая кривая его губ, что столько лет давала мне надежду: может, он полюбит меня не только как подругу.