Чтение онлайн

Мы обратились. По вопросу летнего отдыха. Нам предложили восстановить заброшенный пионерлагерь и взять его на баланс. С охраной и стройматериалами обещали помочь.

В школе нам выделили бывшую пионерскую комнату, где я теперь собирал актив, или, проще говоря, стаю. Там мы планировали уже недалёкие летние походы, организовывали драки с пригородом, проводили другие закрытые мероприятия. Стая увеличивалась. Отсюда можно было уйти, если ты умер, женился, или вышел замуж. Даже переехав в другой город, ты оставался в стае и продолжал там тайное движение, вовлекая ребят в нашу организацию.

Мне 13 лет. Вот такой праздник.

Мне скоро будет тринадцать лет! Сердце бухало от радости, губы сами растягивались в какой-то глупой улыбке. Я не ходил, а бегал вприпрыжку.

Всё было таким праздничным! Солнце сияло на голубом небе, зелёная сочная зелень всюду радовала глаз, через неделю закончатся надоевшие занятия, и мы окунёмся в беззаботные летние каникулы.

И Саша, Саша, Саша. Я закрывал глаза, и таял от счастья. Мы будем вместе, мы будем вместе целое лето!!! Нас не разлучат даже школьные занятия. Каждый день с утра я буду вдеть его лицо, его любящие глаза, больше ничего не заставит нас сдерживаться, мы будем любить друг друга, будем любить долго и страстно. До изнеможения! А потом ещё.

С утра я надел лёгонький костюмчик зелёного цвета, не форму, вполне легкомысленную мальчишечью одёжку, лёгкие сандалики, зелёные носочки, я весь светился от радости, мама, глядя на меня, тоже смеялась, папа несколько раз поддел насчёт моей прыгучести. Сегодня было воскресенье, все были дома, только Сашу позвали зачем-то домой. Он сказал, что сбегает и скоро вернётся. Потом пойдём гулять в парк и на озеро, на пляжик, где можно позагорать под весенним солнышком.

Раздался звонок телефона. Звонил Саша.

– Саша, ты можешь прийти на наш место?

– Да, - радостно ответил я, - уже бегу!

Я отключил телефон. Зачем мне телефон, если знаю, где мой Саша?

Я его чувствую. С тех пор, как Юрик попросил меня установить с Сашей ментальную связь, я далеко продвинулся. Уже могу сказать, где Саша находится в пределах города. Жаль, что Саша так и не научился слышать и понимать меня. Связь была односторонней.

Я бежал, не чувствуя ног, раскинув руки, чтобы ветер обдувал их, запрокинул голову, ветер трепал волосы.

Сейчас я увижу Сашу, пусть возьмёт меня на руки! Я свернусь калачиком на его сильных руках, и буду слушать, как бьётся его сердце…

Я выскочил на полянку, с одной стороны стояла каменная глухая стена, с другой – чёрный забор, с третьей стороны, откуда прибежал я, стояли густые заросли неведомого кустарника. Как часто мы здесь прятались с Сашей, сидя на бревне, и целуясь, пока не опухнут губы!

А вот и Саша, сидит на бревне и ждёт меня.

Я подбежал и сразу обнял его, прижавшись к груди.

– Я уже соскучился, что ты так долго? – капризно спросил я.

– Саша…

– Нет, не говори ничего, - я сначала закрыл ему рот ладошкой, потом сказал:

– В наказание ты меня будешь целовать.

Но Саша не стал меня целовать.

– Саша, - сказал он чужим голосом, и замолчал.

– Саша, - начал он в третий раз, и сказал:

– Мы сегодня уезжаем.

Я отстранился от него, посмотрел непонимающе.

– Кто уезжает?

– Мы. Папу перевели во Владивосток. Сегодня мы уезжаем. Папа и мама не велели тебе ничего говорить, но я не мог не проститься с тобой.

– Нет! – твёрдо сказал я.

– Я не могу оставить родителей.

– Нет, ты не можешь меня бросить. Так нельзя. Нет! Нет, нет.

– Саша!

– Неееет! – закричал я в ужасе, хватая Сашу в охапку, - ты мой! Не отдам!

– Саша…

Я машинально подключился к нему и почувствовал, как гудит плёнка, натянутая между нами. Я напрягся, плёнка завибрировала и начала издавать звуки, похожие на те, что издаёт лист металла, если его гнуть.

Я крепче прижал к себе Сашу, и плёнка лопнула. Я открыл глаза. Мир вдруг вспыхнул яркими красками, всё стало выпуклым, рельефным. Прикоснувшись к разуму Саши, я почувствовал его отчаяние, близкие слёзы, его любовь ко мне. Он же отшатнулся, когда моё горе коснулось его.

– Саша, что это?

– Наши души срослись, Саша.

– И что теперь? – чуть не плача, спросил Саша.

– Теперь будем рвать их, и истекать кровью.

– Ты серьёзно?

– Ты разве не слышишь меня? Я уже не разговариваю с тобой, общаюсь мысленно. Я сейчас избавлю тебя от своего горя.

Я стал ласкать его сознание, представив, что нам хорошо, я дул на его ресницы, он смешно моргал и улыбался. «Тебе нельзя быть расстроенным, ты самый хороший, любимый»

Я не думал, что прямой ментальный контакт может принести такое счастье, никакой секс не может сравниться с этим. Мы ласкали сознание друг друга, растворяясь один в другом, испытывая ни с чем несравненное блаженство.

– Мне пора, - сказал Саша.

Нет, небо не почернело, и не рухнуло на землю. Родившийся вой я зажал в груди, Чёрная Пустота коснулась моего сердце, чтобы оно не разорвалось пополам, и, свернувшись маленьким чёрным клубочком, уютно улеглось там. Я знал. Саша хотел ехать. К морю, к новым просторам, туда, где его ждут паруса «Надежды». Я знал, я сам там жил, всё это видел, самого немного поносило по морям. Что я ему скажу? Что море лучше всего видно из окна пассажирской каюты? Что сам прошёл от Берингова моря, до моря Сулу? Что пробороздил всё побережье Приморья, пролетел, проездил его?

Что у самого душа рвётся туда?

Я мог оставить беременную маму, Братика? Нет, сейчас нет.

Мог Саша остаться у нас? Наверно, но он сам ещё ребёнок, он будет страшно скучать по маме и папе. Оставят его наши родители? Оставят.

Если бы это было единственным желанием Саши. Наверно, скоро он поймёт, что это и есть его самое заветное желание, но пока он думал, что пара недель пройдёт быстро, они обустроятся на новом месте, и он приедет ко мне на каникулы.

Он не учёл одного. Наши души будут истекать кровью.

Он не увидит моря, он будет рваться к половинке своей души. Мы ещё не знали, как это страшно и больно.

Если бы мы знали, что сделали бы? Приковали себя цепью? Может быть.

А сейчас я смотрел на Сашу сухими глазами, прощаясь. Я хотел запомнить его, хотел, чтобы он был…

– Саша, почему ты не плачешь? Так же хуже.

Я кивнул. Мы разорвали ментальную связь, иначе никогда бы не разлучились.

– Я не могу, - сказал я, - И не могу первым уйти от тебя. Если можешь, иди.