Чтение онлайн

Потом встрепенулась, словно что-то вспомнив.

Ах, боже мой! Дорогая, мне пора бежать! Заторопилась она, добавив.

Так значит сегодня вечером.

Не забудьте!

Де Тамп попыталась ещё что-то сказать, но Диана её перебила.

И не спорьте, дорогая! Всё решено! Весело, добавила Диана.

Сегодня вечером вы отбываете!

Я, увы, не приду вас провожать.

Дела, знаете ли.

А уже завтра мой подарок будет у вас в поместье! Сказала она, и, сделав паузу, твёрдо закончила утвердительным.

Да! Словно сама себе. Все ещё с благоговеньем глядя на свой подарок.

И не дожидаясь ответа, поплыла к выходу, шурша своими юбками. Она уже вышла, но край её юбки ещё медленно выползал в дверном проёме следом за ней.

Словно хвост огромной змеи! Мелькнула мысль у де Тамп. И она без сил рухнула на кушетку стоявшую рядом. Выкрикнув безнадежно и дрожа все телом.

Змея!!!

Проклятая змея!!! И зарыдала.

Де Тамп была изгнана из Парижа и удалена от двора навсегда. Что же стало с подарком Пуать, картиной, это никому неизвестно, кроме самой де Тамп.

Уже вечером, собрав все свои вещи, она шла к своему экипажу. Подняв голову на дворец, она вдруг увидела Пуатье, стоящую у окна, та следила за ней. Споткнувшись, у подножки экипажа и чуть не упав, де Тамп поспешила быстрее скрыться в тени экипажа. Пуатье смотрела на отъезжающий экипаж, она улыбалась!

Генрих осыпал свою Диану бесценными подарками. К самым завидным драгоценностям короны он присовокупил огромный брильянт, изъятый у поверженной фаворитки умершего короля герцогини де Тамп. Диане достались и все замки герцогини, а также Парижский особняк ненавистной соперницы. Не удовольствовавшись изгнанием герцогини, Пуатье подвергла чистке и других сторонников де Тамп. Так Пьер Лизе лишился должности премьер-министра. А Оливье, должности канцлера. В то же время, сторонники Пуатье, стали получать высшие государственные должности. Как только Генрих стал королём он, вспомнил своих старых друзей и повелел вверить Монморанси высший государственный пост. Диана не возражала против такого решения. Так как она поддерживала констебля. Он не внушал ей опасений.

У Дианы, была удивительная привычка. Вставать рано утром, с рассветом. Когда день, вместе с птицами, только просыпается и первые лучи солнца окрашивают небо. Она вставала и чувствовала неподдающуюся разуму радость. Её душа наполнялась покоем и умиротворением, сравнимым наверно, с блаженством. В этот ранний час, когда весь мир ещё не проснулся окончательно и воздух был особенно чистым, а пение птиц заполняло всё вокруг. Диана шла на конюшню, где ей уже седлали лошадь, и около часа ездила верхом. Наслаждаясь этим удивительным творением бога и природы, рассветом, а так же быстрой ездой и чувством полной, абсолютной свободы. Задыхаясь от ветра и быстрой езды. Потом, она возвращалась и принимала прохладную ванну, чтобы дать остыть своему телу, которое было разгорячено быстрой ездой. Прохлада воды была ей очень приятна. Ее тело успокаивалось, и она чувствовала себя заново рожденной. И тогда, она шла и ложилась спать, ещё на несколько часов. Этот ритуал, стал частью её жизни. И не проходило ни дня, чтобы она не встретила солнце. Иногда она так и говорила.

Здравствуй солнце! Словно здоровалась со светилом.

Проснувшись, после пары часов сна, она завтракала легко и чувствовала прилив сил, словно само светило заряжало её своим светом. Так начинался её день. Генрих, ездил с ней иногда на рассвете. Но, когда он не присоединялся к ней. Она тихонечко сползала с кровати, чтобы не разбудить его, но он всегда всё ровно слышал её. Тогда она целовала его нежно.

Говоря. Спите, я скоро вернусь.

А когда возвращалась, и если он ещё спал, так же тихо забиралась к нему под одеяло.

Генрих, был женат на Екатерине Медичи, но некогда не испытывал никаких чувств, к своей жене. Это, несомненно, был брак по расчёту. Явление обычное, для особ королевской крови. Диана, конечно, ещё в начале их отношений спрашивала Генриха, о Екатерине. На что, он отвечал ей. Что, его сердце и его жизнь принадлежат ей лишь одной и так будет всегда. И ей приходилось смериться с этим. Что же касается Генриха. То, доходило до того, что Пуатье практически, приходилось просить его, посещать покои Екатерины. Пуатье, не видела в некрасивой, неказистой Екатерине соперницы. Генриху, Екатерина была не интересна. А вот если, у Екатерины, у которой, кстати, из-за того, что Генрих не хотел, попросту, исполнять с ней супружеский долг, не появится наследника и детей. Из-за этого, вполне, мог случиться развод. И ещё неизвестно, кто мог оказаться следующей претенденткой, в жёны Генриха. Поэтому, Пуатье, выбрала, как говорится, меньшее, из зол, то есть Екатерину. В очередной раз, когда заходил разговор с Генрихом о том, что ему нужны наследники и ему нельзя оставлять без внимания Екатерину. Генрих впадал в гнев и тоску по этому поводу. Во первых, потому что не хотел этой женщины, которая была его женой. Во вторых, потому что женщина, которую он любил, попросту, отсылала его в кровать к другой. От чего, он становился совершенно несчастным. Собираясь к Екатерине, он становился нервным и злым. Ругаясь бранными словами, как последний сапожник во Франции.

Я, король Франции! Говорил Генрих.

Должен спать и ублажать, словно, самая последняя шлюха, в этом королевстве, эту женщину!

Диана и вы сами говорите мне это?! Говорил он, обиженно.

Генрих, дорогой. Вы прекрасно знаете, это разрывает мне сердце!

Но мы не властны над этим!

Вы, всегда будете женаты на другой! Вы же, знаете.

Вы, никогда не смогли бы, женится на мне. Печально, отвечала Пуатье. Точно зная, что это было именно так и не могло быть иначе. Генрих становился ещё печальней.

Я, король Диана!

Я, могу всё! Он грустно усмехнулся.

Только, не могу жениться, на той, которую люблю!

Я, предпочёл бы судьбу, любого сапожника, в моей стране!

Потому что, любой сапожник, свободнее меня! Закончил он горько.

Диана молчала, опустив глаза. Она не знала, что сказать. Понимая, что оба они чувствуют себя, в этот момент, невольными пленниками обстоятельств, которые они не под силу, изменить. Но, тем не менее, Пуатье не питала неприязни или не навести к Екатерине. Пуатье, было даже жаль Екатерину, как женщине. Она понимала, что та тоже была такой же заложницей обстоятельств. Что она, жила с мужчиной, который не любил её. И Диана, понимала, что нет судьбы более печальной для женщины, чем быть за мужем, за тем, кто тебя не любит. Так что, да. Она жалела Екатерину. До, одного момента! Который, случился однажды и она поняла, как неистово Екатерина её ненавидит!

Однажды, Диана спросила у читающей книгу Екатерины Медичи.

Что, вы читаете?

На что, Медичи, ответила.

Я читаю, историю Франции и нахожу, неоспоримые свидетельства того, что в этой стране, блудницы, всегда управляли делами королей.

Намёк, был понятен! Она, попросту, назвала её шлюхой! Глаза Пуатье, зажглись жёлтым огнём! Но, имея железную выдержку, что она продемонстрировала ещё в войне с де Тамп. Диана не повела и бровью! Через секунду, она добродушно и широко улыбнулась Екатерине. Ответила.

Интересуетесь историей?

Правда, интересно?

В ней много занимательного!

Я, тоже, нахожу, очень интересным, как отпрыски купцов, вдруг надевают корону!

Почитайте.

Уверяю, вы найдете, не много, таких историй!

Закончила она, всё ещё любезно улыбаясь.

Екатерина заёрзала на кушетки. Понимая, что за Пуатье, осталось последнее слово. Диана попрощалась с Екатериной.

Оставлю вас, за познавательным занятием. Сказала она и пошла прочь. Отвернувшись от Екатерины, её улыбка улетучилась с её лица, а глаза потемнели.

Ах, вот, ваше истинное лицо!

Яду, в вас, предостаточно! Думала, про себя Диана, удаляясь от Екатерины.

Только, на меня, он врят ли подействует!

Уж, поверьте! Усмехнулась она. Удаляясь от Екатерины.

Хорошо, я поняла, закончила она мысль.

Мы враги!

И никак, не иначе! Екатерина, смотрела, как грациозно уплывает силуэт удаляющейся Пуатье. Она смотрела ей в след с искренней ненавистью.

Прошептала на итальянском.

Мерзкая шлюха! Но, в её глазах, было ещё кое-что, другое чувство, что вызывала в ней Пуатье. Это чувство, была глубокая зависть, одной женщине к другой. Она понимала, что ей никогда не быть такой, как Пуатье. Грациозной, ослепительной красавицей! И поэтому, Екатерина, исподтишка, пыталась копировать и подрожать, Пуатье.