Чтение онлайн

Вы знаете, когда попадаешь в божественный поток, за тебя Господь все делает, тебя ведут… Ведут – когда ты находишься в состоянии тотального доверия, когда понимаешь, что не может быть ошибок, не существует страхов, потому что ты находишься под защитой. Под защитой Сил Света, Музыки, Гармонии и Поэзии Времен.

Все происходило в невероятно сжатые сроки, в течение семи дней, без мобильной связи и интернета. В 1988 году, в это очень непростое время, был сформирован грандиозный проект. Продюсером, администратором, актрисой, телефонисткой и переводчиком – Натальей Андрейченко.

Все случилось молниеносно. У нас были репетиции, и через два месяца мы уже стояли на сцене. Это был очень красивый проект.

И самое, конечно, удивительное: когда мы со спектаклем путешествовали по Германии, успех был такой, что публика аплодировала нам стоя. Нас не отпускали со сцены в течение 10–15 минут. Мы же не могли, как певцы, на бис повторить свою арию – это было невозможно! Но нас все равно просто не отпускали со сцены…

Самое интересное, что у них, у немцев, не понимающих наших слов, были книжечки. Моя идея сработала на все 100 %! Были изготовлены краткие книжечки-либретто. Поэтому у публики вопросов не возникло. Они понимали все. Мюнхен, Дюссельдорф, Гамбург – это одна публика. А Берлин – совершенно другая, и ее расшевелить – господи боже мой, Это тебе не Вена с Караяном-дирижером и рождественским маршем, «тра-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля, пам-пам». Это другая публика, другие люди. И эти немцы аплодировали стоя, со слезами на глазах, нашим Пушкину и Прокофьеву в Берлине!

Читать Александра Сергеевича в таких огромных красивых симфонических залах – просто восторг! Все происходящее искренне потрясало меня. Я этого никогда не забуду. Ведь это происходило на русском языке! Пушкин – наше все, и мы с ним были там вместе!

Вот так зашел вечерком дирижер в гости кофейку попить,

У нас очень часто после этих удивительных посиделок возникали какие-то совершенно уникальные проекты. Ну и, конечно же, как не вспомнить Императора? Как без Императора? Император тоже заходил к нам на огонек. Я говорю о Никите Сергеевиче Михалкове. Боже мой, как же Максимилиан его обожал, я вам не могу передать! Он смотрел все его фильмы и вдохновлялся.

Самое интересное, что Максимилиан сам – величайший режиссер, драматург, продюсер и актер своего времени, владелец кинокомпании MFG («Мюнхен Фильм Групп»). У него три номинации на «Оскар» как у режиссера, и он был награжден «Оскаром» как актер. У него два «Золотых глобуса» за актерство и один за режиссуру. А еще он получал за многие фильмы самую главную награду – приз нью-йоркских критиков. О-о-о, это такие страшные злые собаки, которые никому ничего не дают. Понимаете, как все непросто? Обратите внимание, что режиссерский дебют Максимилиана Шелла был по Ивану Тургеневу – «Первая любовь». Семья-то у нас удивительная в этом плане,

А Мария Шелл, его сестра! Я уделю ей много внимания в своей истории. Величайшая актриса, европейская и американская. Помимо огромного количества ролей и призов, за свою жизнь она сыграла двух русских героинь: в Америке – Грушеньку из «Братьев Карамазовых» с Юлом Бриннером, а в Италии – «Белые ночи» по Достоевскому в фильме Висконти с Марчелло Мастроянни. Мария мне всегда говорила: «Ты моя сестра по душе, я обожаю русскую классику, я обожаю Россию, я обожаю ваши произведения искусства». Да, в семье Шелл поистине понимали что-то про русскую душу, и это было очень важно для меня.

Как жаль, что, когда в тот раз нас навещал Император, меня не было дома. Но Никита мне все рассказал. Ох, Никита! Этот обольститель, этот барин, этот талантище! Как вкусно он рассказывал истории, с какими роскошными подливками – невозможно было остановиться слушать, нельзя отвести глаз…

Он рассказал мне эту историю уже в Лос-Анджелесе. Как-то проездом Никита Сергеевич оказывается в Мюнхене и набирает Макса. И – бумс – они уже сидят у камина, разговаривают, все великолепно. Вдруг Макс говорит: «А ты знаешь, ведь у меня есть коллекция. Я коллекционирую самые важные письма самых великих личностей. Например, у меня есть последнее письмо Моцарта. А еще письмо Ленина, когда он давал самые главные приказы по поводу революции. О-о-о, это был такой ужас – я за это письмо бился с русским послом во время аукциона, и в результате я выкупил это письмо, я выиграл! Я заплатил за это письмо 120 000 долларов! Я тебе его сейчас покажу, Никита, оно у меня».

И началось шоу. Да, об этом надо рассказать отдельно. Никита говорит: «И вдруг он меня приглашает к себе в кабинет». А в кабинет Максимилиана не мог зайти никто, потому что там царил бардак. Макс был человеком абсолютного хаоса. В этом мы с ним диаметрально противоположны. Я человек абсолютного порядка, организация феноменальная. Благодарю тебя, Карен Шахназаров, – он назвал меня женщиной с эпическим сознанием, так и есть. Так вот, у женщины с эпическим сознанием все должно быть разложено по полочкам. И Макс, который в своем бардаке, как ни странно, находил истину и порядок, – невероятный союз. Какие же разные бывают люди.

Итак, Никита начинает мне рассказывать: «Я захожу в кабинет…» Дальше я опишу, что он увидел. Два огромных красивых окна, и к одному из них спинкой стоит огромное старинное кожаное кресло, которое принадлежало самому императору Испании Максимилиану (тезке). Рядом стол, заложенный бумагами примерно метра на два в высоту (поэтому, если Максимилиан находился за столом, его никто не мог видеть). На стенах – огромные картины сумасшедшей ценности. Справа Антони Тапиес, большой каталонский художник, цена работ которого как минимум 1,5 миллиона долларов. Над диваном – красивая картина Джозефа Альберса. Кабинет был огромным, с большим бархатным диваном глубокого зеленого цвета и висящими над ним массивными деревянными полками с книгами. Как же Никита все это описывал!

Никита рассказывает: «И вот мы стали проходить по малюсеньким тропиночкам между огромных гор примерно в 1–1,5 метра высотой. Там стопками лежали книги, бумаги, документы… Я еле пробрался и сел на тот самый великолепный бархатный зеленый диван. А Макс все бродил. Но самое интересное, что потрясло меня, – Макс шел, четко зная и понимая, к самой большой горе. Он подошел к ней, опустил руку на метр вниз, что-то приоткрыл и вытащил оттуда письмо. Поднял его и стал кричать: „Никита, это Ленин, Ленин, я обещал тебе, смотри, это письмо Ленина!“»

Я вам честно скажу, когда Никита это все рассказывал, я описалась от смеха не один раз. Но это секрет, это только для моих любимых читателей и, надеюсь, почитателей того, какую информацию они сейчас получают.

Так что на наших посиделках всегда происходило что-то интересное.

Наш удивительный дом-особняк посещали самые главные умы человечества того времени, лучшие друзья Макса, а также лучшие режиссеры, дирижеры, художники, владельцы галерей. Фриц Дюрренматт, величайший писатель нашего времени, часто приезжал из Швейцарии, и они с Максом ходили гулять именно по моей любимой дороге через лес. Они дружили много-много лет. Смешно, Фриц был таким медленным, что надо было у него учиться. А еще он очень любил красное вино. И в его приезды это вино лилось реками.

Часто приезжал Эрнст Бейелер, владелец самой большой галереи в Швейцарии, в городе Базеле. Впоследствии он превратил ее в музей. Удивительной красоты мужчина, интеллигент, аристократ, человек высочайшего роста, с утонченными пальцами. Как же с ним было интересно разговаривать, о чем угодно. обо всем. Он представлял таких великих художников, как Пабло Пикассо, Пауль Клее, Антони Тапиес, а еще скульптора Джакометти и многих других. Несмотря на их с Максом дружбу, между ними происходили ужасные споры. И Макс говорил повышенным тоном: «Ты не имеешь права представлять Пикассо, а затем покупать его картину в свою собственную коллекцию!» Бейелер как истинный друг впоследствии принес маленькую картину Пикассо в подарок с надписью: «Для Максимилиана». Макс был в восторге и, естественно, стал приглашать Пикассо в гости, но этого не произошло. А Эрнст Бейелер в конце жизни все-таки построил свой собственный музей и подарил его Швейцарии, городу Базелю, после своего ухода. Этот музей сейчас оценивается в 1 миллиард 800 тысяч швейцарских франков.