Откровение
Шрифт:
– Они меня родили, не спрашивая, хочу я в этот мир или нет, пусть теперь кормят.
– Да?! Да ты уже сидишь у дьявола на игле.
– Это как?
– Раз не почитаешь родителей, не хочешь учиться, замучил бабушку, а теперь еще и угрожаешь, как ты думаешь ты нормальный?
– Кому ты хуже сделаешь, когда сядешь на иглу? Потом и захочешь «спрыгнуть», да не сможешь, и не в радость тебе будут слезы матери и ругань отца. Будешь видеть, как твои однокурсники поженятся, будут работать, ездить на дорогих машинах и плевать в твою сторону. Потом мучительная смерть и вечные муки ада. Вот и выбирай, дите, по какой дорожке пойти. А теперь уходи. У меня нет сил смотреть на такого с рогами, что стоит у тебя за спиной, сам приютил, сам и освобождайся.
Парень пробовал ухмыльнуться и хотел сказать что-то едкое.
– Можешь меня не оскорблять, сюда приходят скоты и похуже тебя, я тут всего наслушалась. Иди, да спасет тебя Господь от вечных страданий.
У меня еще долго колотилось сердце, разболелась голова. Господи, спаси и сохрани детей наших от греха и от смерти лютой.
Вознесение Пресвятой Богородицы.
Благослови, Господи, прославить Тебя!
Благослови, Господи, прославить Пречистую Божью Матерь!
Благослови, Господи, укрепить в вере верующих!
Благослови, Господи, отверзти духовные очи неверующих!
До чего же трудно отвечать на каверзные вопросы, не так иноверцев, как сектантов. Они стараются забить тебя выдержками из Евангелии, Библии. Никакие доводы о жизни святых, о их чудных делах сектанты не воспринимают вообще и так злятся и визжат, что говорить с ними, нет никакого проку.
И так же тяжко становится на душе, когда о чем-нибудь истинном спрашивают верующие, посещающие храм, но хотящие более досконально знать:
– А как умерла Богородица?
– А где Она сейчас?
– И как Она нас может всех слышать?
Самое главное, что ведь людям нельзя запретить думать об этом. Мы нормальные верующие люди и хотим защищать свою веру с твердой уверенностью, какую имеют в своем сердце в монастырях. Они просто веруют не вникая ни в какие подробности. А мирянам очень тяжело. Везде одни соблазны. То сладко скулящие сектанты, то игнорирующие нас иноверцы. Во многих в сердцах закрадывается сомнение, даже в тех, кто постоянно посещает церковные службы. Признаться батюшке в своих сомнениях или любопытстве, боятся, чтобы не навлечь гнев священника.
Я знаю таких, которые ходят и в одну церковь и в другую. Сектанты никогда не настаивают на скором переходе в их веру, а очень осторожно припасывают, как кот мышь. А если признаться священнику, что ходит и в секту, тут уж только держись. Хотя Ванга, Царствие ей Небесное, сказала, что священник должен быть мягкий как вата и сладкий как мед. Что и взяли на свое вооружение разные пастыри, проповедники и прочие новоявленные «спасители» мира. Людей завлекают в секты рифм, кого в числа, кого в феншуй, в сатанисты и прочие ответвления, куда заманивает дьявол.
Я знаю, что я недостойная, грешная, но не писать об увиденном не могу. Тем более что увиденное открывает завесу в ранее неведомое, хотя и известное тем, кто жил в те далекие времена.
Пусть знают все, что Божья Матерь, Царица Небесная, не простая женщина, а именно Госпожа и Владычица. И ради нас грешных, Ей пришлось претерпеть столько боли, пролить море слез, да еще и быть осмеянной как в те времена, так и сейчас многие норовят осквернить Ее Пресветлое имя.
Господи, благослови.
События тех далеких времен показывают сначала, как с высоты птичьего полета в густом тумане идет длинная похоронная процессия. Впереди на носилках из двух деревянных жердей и плотной ткани несут Усопшую. Несут очень легко как будто ноша вообще воздушная. Ступают медленно, скорбно, плачут буквально все и мужчины и женщины. На носилках лежит тело, запеленатое до грудной клетки, голова покрыта серо-коричневым большим шарфом или паланкином. Лицо закрыто этим же платком полностью с подбородком, но не запеленато.
Мужчины одеты в простые шаровары, длинные халаты, легкую с мягкой кожи обувь и намотанными на шею какими-то шарфами, но без головных уборов. Женщины в длинных светло-серых и других оттенков платьях подвязанных поясами, многие без рукавов, но с накинутыми на плечи широкими шарфами.
Вся длинная цепочка людей поднимается в гору, под ногами шуршат мелкие камни. Кругом очень тихо.
Смотрю, а в другой стороне метрах в ста от процессии еще идет группка каких-то людей, но не печальных, и почему-то идут, прячась от плачущих и печальных.
Остановились все возле невысокой горы, может метров триста или чуть меньше в высоту. У подножия прямо в камне выбита небольшая пещерка с очень маленьким отверстием, таким маленьким, что когда нужно было войти туда, то первые два мужчины еле пролезали внутрь, потом очень аккуратно подали носилки с Покойницей и следом залезли еще двое.
Пещерка сама по себе оказалась просторной, люди стояли во весь рост. Видно, что здесь и раньше хоронили людей, потому что в углу лежат, сложены в кучку несколько еще неистлевших человеческих костей.
Умершую со слезами и тихим мужским всхлипыванием легонько переложили с носилок на небольшой не очень правильной формы камень. Поклонились и почти ползком вылезли из погребальной пещеры. Те же, кто был снаружи, уже подкатили камни, и только живые вышли из горы, сразу стали спешно закладывать этот проем.
Никто не спешил уходить. Ни о чем не говорили, слезы из глаз текли ручьем. Несколько женщин, до того громко оплакивавшие Богородицу, от безумия сейчас стучали ладонями по камням и тихонько выли. Везде царила печаль и горе.
Те же, кто крался за похоронной процессией, остались в двухстах метрах внизу и спрятались между деревьев и кустов, чего-то ждали или выжидали. А совсем недалеко от этой наглой слежки находилась большая толпа нечистых, которые тоже сидели, тихо прижав хвосты и почти не двигались, только дрожали от какого-то страха.
Солнце пошло на закат. Быстро потемнело. Но люди не уходили.
А потом случилось невиданное, но долгожданное чудо для ожидавших его.
С неба в гору ударил огромный огненный столб, светло - салатового с голубым цвета очень насыщенного и до того яркого, что все вокруг стало видно как днем.