Чтение онлайн

Поворачиваюсь и вижу на соседней улице, через дорогу, стоит Заардан, снова поменявший имидж. Короткие волосы, простая куртка-пуховик синего цвета, обычные тёмные джинсы и зимние кроссовки. Стоит и, улыбаясь, машет мне рукой. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать.

Срываюсь на бег. От него подальше, надеясь, что здание школы спасёт от мага. Потому что не готова ещё к столь ранней встрече, мне нужен отдых, как минимум неделя, а лучше пару месяцев.

Бегу и замечаю, что других учащихся нет, а это означает только одно, что я опаздываю! Ох-ох, что за год-то начался какой-то невезучий. Или это всё тянется ещё с прошлого, с момента, когда сбила машина!?

А-а-а! Набираем скорость, не хочу ещё раз стоять перед директором и оправдываться. Ступеньки приходилось перепрыгивать, чтобы сократить расстояние. Вот она, заветная широкая дверь в мир знаний! Хватаю ручку, дёргаю и, резко потянув на себя, влетаю…

Влетаю в явно мужскую фигуру, потому что удар был не самым мягким, да и женщина такую силу не смогла бы выдержать, я хоть и невысокая, но, как говорится, дури у меня много. А потому падаю своим мягким местом на твёрдый и холодный камень, потирая нос, так как ударилась именно им.

Продолжая сидеть на холодном, поднимаю голову, чтобы узреть это живое каменное изваяния, выдержавшее мой напор.

У меня остановилось сердце. Готова была увидеть сейчас даже нашего президента, но никак не этого мужчину. У меня остановилось дыхание. Я уже приготовилась к любой нотации и нравоучениям со стороны потерпевшего, но никак не к этому взгляду.

— Орлова! — воскликнула директор. — Ты что здесь делаешь!?

Я слышала недовольный голос, но не понимала смысл слов, потому что от моего шока даже рот открылся, и отказывалась верить своим глазам.

Мужчина возвышался надо мной. Его усталые глаза цвета синего глубокого моря изучали всё моё тело, сканируя мою душу, мою суть, моё естество. Невероятный жар окатил меня, заставляя сердце биться отчаянной птицей. Всё в нём выдавало силу и власть: рост, небрежная мужская поза, продолжающие держать дверь открытой, скрытые эмоции, отсутствие хоть какой-то мимики, которая дала бы мне понять злой он сейчас или просто удивлён.

Наконец, мужские губы дрогнули в улыбке, одаривая меня неким теплом, и стало чуть-чуть легче. Значит он не только умный и властный, но ещё и дружелюбный. Наклонился ко мне так, что я отчётливо увидела в свете начинающегося зимнего дня тонкую линию шрама на правой стороне лица, и протянул руку.

— Орлова, вставай! — голос директора был сдержан, но говорила она сквозь зубы.

А я… Я… Я дышать не могла, и сердце уже не билось, когда осознала, что столкнулась с самим Орловым Кириллом Александровичем — самым лучшим следователем в центральной части нашей родины (это, кстати, не преувеличение, так говорят по телевизору, когда появляется на экранах), человеком, на которого я хочу равняться, который придавал мне сил, когда не понимала юридической литературы и хотела бросать свою затею попасть в питерский институт.

Несмотря на то, что далеко не в моём вкусе, но он был потрясающе красив, а шрам придавал ему некую мужественность лица. Его карамельные волосы, как и всегда, завязаны сзади в небольшой хвостик. А тонкая дорожка запаха явно дорого парфюма сводила с ума моё обоняние.

— Если будете долго сидеть на холодном, то Ваше женское здоровье в будущем может получить не совсем приятный букет заболеваний, — этот бархатный голос завоевал мой слух, а губы, что произносили слова стали для меня заветной мечтой о поцелуе.

— Орлова!!! — Инна Олеговна сказала это тихо, но угрозу, исходившую от неё, ощутила, и пришла в себя.

А потому, смутившись от собственных внезапно возникших чувств, встала, намеренно не обращая внимание на его помощь, демонстрируя, что я самостоятельная и сама могу позаботиться о себе, чем вызвала у этого мужчины ещё более широкую улыбку, и глаза его тоже улыбались, по-прежнему сканируя моё лицо. Знаю, что изучает эмоции, ведь следователь Орлов специалист своего дела, да и чувство такое возникло, будто на допросе. Брр, неприятно.

Отряхнув пуховик от грязи, вспомнила его слова о здоровье. Вспомнила. Застыла. Поняла, о каком именно здоровье он говорил. Посмотрела на него снизу вверх, стараясь не особо поднимать лицо, поскольку его рост превышал мой на целую голову. Сердце остановилось ещё раз, когда наши взгляды столкнулись. Покраснела. Сильно. Очень сильно. Повернулась, и стала спускаться по лестнице.

— О, Боже, дай мне терпение сейчас с этой девочкой, — тихо взмолилась директор, и я это услышала.

Снова изменила курс по направлению к дверям школы, при этом опустив голову. Проходя мимо них, Инна Олеговна остановила за локоть и прошептала на ухо:

— Заходишь и ждёшь меня в вестибюле.

Дверь закрылась, а я пулей метнулась к окну, где взглядом провожала Кирилла Александровича. Кстати, надо потом узнать у Ани ни этот ли тот самый её знакомый, который согласился мне помочь?! А то ж странное совпадение имён! А если этот? У меня же есть его номер телефона! О-хо-хо. От радости стала прыгать. В этот же момент повернулся следователь и посмотрел прямо на то окно, в котором прыгала довольная я. И при следующем прыжке села на корточки и не высовывалась больше. Стыдно-то как.

— Ишь ты! У всей школы траур, а она радуется. Не совестно, а? — проговорил за моей спиной наш старый добрый охранник.

Ох, совестно, дядь Паш, ещё как совестно, но что поделать, если я очарована таким умным и красивым следователем, с которым при любых обстоятельствах у меня никогда ничего не сложится. Хоть порадуюсь личной мимолетной встрече. Надо было автограф попросить. Эх, проворонила этот момент.

— А с чего это вдруг у школы траур? — выглядываю из-за подоконника, чтобы убедиться, что за мной больше не следят.

Странное ощущение, слежку устроила вроде я, а обвиняю его.

— Ка-а-ак!? — возопил охранник. — Ты не знаешь!?

— Не-а, — встаю полностью, и смотрю на седовласого мужчину в форме.

— Детей сожгли заживо, прямо перед центральными воротами в школу.

— Детей? — мой голос дрогнул, представив себе ужасающую картину. — Кто? Из какого класса? Как сожгли? — начинает набирать оборот мой гнев.

— Две девочки и один мальчик год назад были у нас выпускниками, а остальные из другой школы, — он зажмурил глаза, подавляя слёзы. Для дядь Паши мы все были его детками, и переживал за каждого из нас как за родных. — Шесть трупов, представляешь? Сначала их оглушили, а потом заживо сожгли, чтобы не могли кричать.