Чтение онлайн

Стояла ясная расцветающая весна. С верхних гор дул легкий свежий ветер. И вот уже день подходил к своему логическому концу, уступая место прохладному вечеру, готовясь отойти в сторону перед непроглядной тьмой ночи.

И в этой легкой тьме по улицам города Сепфорис брел Иуда, сын того самого Езекии, который некогда во главе разбойничьей шайки разорял всю страну. Ироду с большим трудом удавалось удерживать его в повиновении. Но теперь уже нет в живых ни того, ни другого.

Как ни странно, но Иуда совсем не волновался, и даже не испытывал дрожи в коленях, идя на сегодняшнюю встречу. А стоило бы. Одно слово и его отправят на каторжные работы, где он сгниет, или же сразу распятие на крест.

После смерти царя Ирода страна осталась без своего правителя. Его сын Архелай, который по последнему завещанию Ирода должен был занять трон, отбыл после праздника пасхи в Рим, для утверждения своего права на него. Вслед за ним отправился и Антипа, еще один из сыновей Ирода.

А в саму Иудею, для опечатывания казны Ирода и занятия стратегически важных иудейских крепостей, был отправлен Сабин — сирийский уполномоченный императора, заведующий в качестве квестора всей финансовой частью в Сирии. И для этого ему был выделен один легион из трех имеющихся у Публия Квинтилия Вара — римского наместника в Сирии.

Прибыв в Иерусалим, Сабин первым делом занял царский дворец и отправил всем начальникам гарнизонов и всем чиновникам требование отчета о состоянии дел, и предоставил им по личному усмотрению распоряжаться судьбой укреплений. Область Галилея была отдана в распоряжение Клавдия Фракийца, который и пригласил сегодня на встречу Иуду. И явно не для того, чтобы тот растер ему ноги.

Это было связано с последними событиями, происходящими в Галилее после отъезда Архелая и Антипы в Рим. В прошлую субботу, придя в главную синагогу, евреи увидели у входа начальника греческого отряда со своими солдатами, приносившего в жертву птиц.

Такие жертвы приносились обычно прокаженными, а излюбленное издевательство над евреями состояло в том, что им приписывали происхождение от египетских прокаженных. Служители синагоги предложили грекам поискать для своего жертвоприношения другое место, пытаясь решить всё миром.

Греки же нагло отказались, заявив, что миновали те времена, что были при царе Ироде, когда евреи могли орать на них, и указывать, что делать. Несмотря на все притеснения на евреев со стороны римлян и греков, но всё же при царе Ироде был порядок, а теперь никто ничего не боялся.

Наиболее вспыльчивые из евреев, не пожелавшие оставаться больше зрителями дерзкой издевательской проделки греков, попытались силой отнять у них жертвенный сосуд. Блеснули кинжалы, ножи. И возглавлял их Иуда, призывавший к освобождению и восстанию евреев.

— Одно присутствие необрезанных уже оскверняет нашу страну, — возвещал он с пылкостью фанатика, обвиняя во всем правящую греко-римскую систему. — Вы избраны служить Богу, и не можете поклоняться этому римскому свиноеду.

— Их войска дерзко попирают плиты наших храмов. Неужели вы дадите чужеземцам отнять благословение, предназначенное вам самим Богом, чтобы они устраивали бои гладиаторов и травили нас дикими зверями?

Он яро призывал собравшихся у храма к бунту, вдохновляя их своими речами. Его захлестнула сладостная эйфория собственной значимости. И толпа евреев ринулась на небольшой отряд греков, забрасывая их камнями.

— Не склоняйтесь перед ними в раболепии. Смерть грязным свиноедам. Смерть!

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Не заражайтесь их трусостью. Смерть! — он чувствовал, что его уносило куда-то, но не мог остановиться. — Требуйте свободы. Не сдавайтесь, и боритесь за освобождение. Убивайте трусов! Убивайте римлян!

Произошла очередная резня, которые в это время творились по всей стране — Галилея, Иудея, Идумея, Самария — по всему Израилю зарождались маленькие очаги недовольства. И сирийский уполномоченный императора в Иудее — Сабин — явно не мог этого остановить.

И всё больше становилось недовольных, которых римский кулак усмирял. Терпение не было вечным, даже у Бога. Что уж говорить о евреях, которым дали свободу действий. Сначала с опаской, а затем не видя сопротивления, они всё больше выступали в открытую против Рима, требуя автономии.

Оставалось только объединить всех под единое знамя Освобождения Израиля. И Иуда выступил в тот день вперед, взяв на себя инициативу, не боясь последствий. Сегодня Галилея, а завтра Иерусалим. И вот им заинтересовались сильные мира сего.

Клавдий Фракиец, конечно мог лишь с натяжкой относится к таковым, но всё же в Галилее по воле Сабина он был главным распорядителем. И соответственно отвечал за происходящее в области. Тот «маленький» шум устроенный в прошлую субботу грозил перерасти в нечто большее. И Фракиец немедленно среагировал на это.

Фактически бросив вызов римским властям, Иуда попадал под молот, нависший над ним, готовый нанести удар, стоило лишь шевельнутся не в ту сторону. Но с другой стороны, если не он, так кто-нибудь другой поднимет народ. Срубить одну голову ничего не стоит, но на ее месте вырастит еще с десяток. И прежде чем рубить головы лернейской гидре, стоило попробовать договориться с ее главной головой. А в Галилее таковой отныне считался Иуда Галилеянин.

И сегодняшнее приглашение говорило только об одном — они хотят договориться. Рим, в лице Сабина и Фракийца, не желает открытой войны. Значит у них есть определенная заинтересованность в нем, или может быть… страх?

Иуда конечно льстил себе, но всё же допускал различные варианты. Особенно после знакомства со своими новыми покровителями.

После той злополучной субботы и столкновений у синагоги с солдатами гарнизона, он встретил поддержку со стороны неких влиятельных людей. Он не знал кем они были, но по заверениям, их также не устраивал сложившийся порядок. И самое главное — они предлагали помощь, причем весьма необычную. И во многом благодаря этому, сегодня он бесстрашно шел на эту встречу.

Они наглядно продемонстрировали ему свою силу — то, что он увидел и пугало его невообразимым образом, и в тоже время вдохновляло надеждой. У них была сила самого Предвечного. И Рим должен бояться.

Он окинул взглядом улицы города, становившиеся всё менее оживленными. Наступали вечерние часы с их интенсивным движением, разбредающихся, кто куда, людей. Крик, суета, и небольшая толкотня, возвращающихся домой.

Иуда шел вдоль полого, среди поднимавшихся улиц, города, направляясь на небольшой холм, расположенный немного на окраине, через различные базары торговцев, через рынок кузнецов и улицу горшечников.