Чтение онлайн

— Кто они? — спросила Цзюн.

— Банкиры, — ответил Эцио. — Это своего рода униформа, чтобы они могли узнать друг друга, но она имеет еще одно преимущество: мы видим, что это идут именно банкиры.

Цзюн неуверенно улыбнулась.

— Красиво, правда? — продолжил Эцио. — Жизнь кипит!

— Да.

— Но не всегда. Половину моей семьи убили на этой площади. Казнили. Прямо здесь. Сорок пять лет назад. Мне было девятнадцать.

Он на мгновение закрыл глаза, в память о погибших, а потом продолжил:

— Но сейчас мне нравится бывать здесь, здесь так кипит жизнь, и я спокоен. И я рад, что прошлая боль давно рассеялась, — он серьезно посмотрел на нее. — Жизнь ассассина — это боль, Цзюн. Ты страдаешь сама, и приносишь страдания. И надеешься, что со временем она исчезнет. Это очень печально, знаю. Но такова жизнь.

Они некоторое время сидели в тишине. Цзюн казалась настороженной. Потом Эцио заметил, как она напряглась. Она что-то заметила в толпе. Вспышка? Униформа? Один из охранников Синьории? Но мгновение прошло, и Эцио расслабился.

— Ну ладно, — сказал он вставая. — Старику пришло время идти домой.

Она тоже встала, и они пересекли площадь, а потом пошли по улице, так знакомой Эцио, которая шла на восток, а потом сворачивала к северу от Палаццо.

Цзюн тайком бросала взгляды за спину.

На улице, по которой они шли, почти не было людей, и, в конце концов, они вовсе остались на ней одни. Внезапно Эцио услышал шум, но Цзюн, похоже, ничего не заметила. Эцио обернулся.

Он отскочил назад, подняв корзину, словно щит, за которым укрыл Цзюн. Как оказалось, он едва успел — брошенный кинжал вонзился в корзину. Не прошло и секунды, как кто-то приземлился рядом и сильно ударил Эцио в живот. Он пошатнулся и упал рядом с каменной стеной.

Тем временем Цзюн действовала со скоростью света. Она встала между Эцио и его противником — другой китаянкой, одетой точно так же, как сама Цзюн, только одежда противницы была более удобна для боя.

Две женщины кружили друг против друга в странном танце, очень медленно, а потом последовал резкий выпад. Девушки наносили друг другу странные скользящие удары ребрами ладоней и удары ногами настолько быстро, что Эцио едва мог уследить за их движениями.

Но он видел, что Цзюн уступает. Эцио прыгнул вперед, ударив нападавшую корзиной по голове, и сбил китаянку с ног.

Она упала на землю ничком. Цзюн шагнула вперед.

— Цзюн! Она притворяется!

В тот же миг загадочная женщина оказалась на ногах и бросилась на Цзюн с кинжалом в руке. Они упали на землю, покатились, борясь с яростью и ловкостью кошек. Их руки и ноги двигались так быстро, что движения казались размытыми.

А потом раздался дикий крик, противница отпрянула. Ее собственный нож торчал у нее из груди. Она пошатнулась, а потом повалилась на землю, ударившись головой о булыжную мостовую, и затихла. На этот раз это было не притворство.

Эцио оглянулся. Никого.

Он схватил Цзюн за руку.

— Бежим! — приказал он сквозь стиснутые зубы.

Пока они ехали домой в экипаже Эцио, Цзюн все объяснила. Эцио подумал, что она могла бы сделать это и раньше, если бы он дал ей такой шанс. Он мрачно слушал ее историю.

— Мой Наставник желал встретиться с вами. Мы вместе покинули Китай, втайне ото всех. Но нас преследовали. Они догнали нас в Венеции и взяли моего мастера в плен. Он велел мне бежать и завершить нашу миссию. Больше я его не видела.

— Кто они?

— Слуги Чжу Хоуцуна — императора Цзяцзина. Это юноша, почти ребенок, который не был рожден, чтобы править. Но судьба дала ему трон, и теперь он управляет нами безжалостной рукой. — Она помолчала. — Я родилась наложницей, но мой Наставник освободил меня. Позже мы вернулись, чтобы спасти других, но они… — Цзюн осеклась. — Император решил, что если будет ежемесячно выпивать их кровь, то будет жить вечно, — она замолчала, сглотнула, а потом, с трудом взяв себя в руки, продолжила:

— Цзяцзин жестокий человек. Он убивает всех, кто выступает против него, и предпочитает ling chi отрубанию голов.

— Ling chi?

Цзюн сделала несколько скользящих движений поперек запястья.

— Это медленный процесс. Множество порезов. А потом — смерть.

Эцио помрачнел, а потом подхлестнул лошадей.

София сидела в логове Эцио, подбрасывая в камин дрова, когда услышала, как к дому подъезжает экипаж. Встревоженная, она вскочила с кресла. Через мгновение в комнату ворвался Эцио, за которым тенью следовала Шао Цзюн. Эцио бросился к окну и закрыл ставни на засов, и лишь потом повернулся к жене.

— Собирай вещи. Слуги сейчас впрягут в повозку свежих лошадей. Некоторые из них поедут с вами.

— Что?..

— Тебе сегодня лучше переночевать у Макиавелли.

— Что случилось?

— Недопонимание.

София посмотрела на Цзюн, но китаянка отвела взгляд, смущенная, что привела неприятности в их дом.

— Дай мне минутку, — попросила София.

Вскоре она и дети уже сидели в экипаже, Эцио стоял у дверей.

Они посмотрели друг на друга, желая что-то сказать, но промолчали.

Эцио отступил и кивнул кучеру. Тот щелкнул вожжами, и лошади двинулись во мрак.

Пока они шли шагом, София успела выглянуть из окна и послать ему воздушный поцелуй. Эцио поднял на прощание руку, а затем, не дожидаясь, пока они скроются из виду, вернулся в дом и запер за собой дверь.

Эцио и Цзюн сидели друг напротив друга на деревянных лавках у огня. И ждали.

— Когда я впервые начал бороться с Борджиа, мной двигала лишь месть, казалось — отруби змее голову, и конец, — говорил Эцио. — Однако со временем я осознал, что у тиранов гораздо больше преданных сторонников, чем у тех, кто проповедует любовь. Родриго и Чезаре ничего бы не добились, если бы люди не захотели этого сами. — Он задумчиво помолчал. — Я потратил долгие годы, обучая мужчин и женщин думать и действовать самостоятельно. Сначала в Риме, а потом в Братстве в Константинополе.

— Я читала твои труды. Ты должен закончить книгу.

— Важно понять вот что: любовь связывает наш орден воедино. Любовь к людям, культурам, к миру. — Он снова помолчал. — Сражайся за надежду, и ты сумеешь защитить свой народ, Шао Цзюн.

Цзюн смотрела в огонь, и будущее раскрывалось перед ней во всей красе.

— На это уйдут долгие годы, — наконец тихо сказала она.

— Но если ты все сделаешь правильно, так и будет.

Цзюн глубоко вздохнула и расправила плечи, на лице у нее была написана решимость. Она посмотрела на Эцио и кивнула, тот подался вперед и хлопнул ее по плечу.