Чтение онлайн

– О-кей, - говорит она.
– Готов?

– Я думал, что для начала мы выпьем.

– Выпьем? Чего?

– Не знаю. Может, красного вина?

Оказывается, у нее нет вина.

– Но мы можем заказать в номер.

Она вздыхает и протягивает мне винную карту, предлагая самому сделать выбор.

Когда парнишка из службы доставки стучит в дверь, она просит меня подождать на кухне. Не хочет, чтобы нас видели вместе, чувствует себя напряженной и виноватой. Она представляет, как этот парнишка потом будет рассказывать о нас своим коллегам, таким же мальчикам- посыльным. У нее ведь есть друг.

– Но мы всего лишь…

– Нет времени объяснять, - она выталкивает меня в кухню.

Я слышу, как курьер, явно влюбленный в Штефани, что-то говорит, а она нервничает не меньше его, хотя и по другой причине. Она пытается поскорее выгнать его, он же долго возится с бутылкой - и, разумеется, роняет ее. Шато Бешвель 1989 года.

Когда парень, наконец, уходит, я помогаю Штефани убрать осколки.

– Кажется, начало прекрасное!
– объявляю я.
– Ты согласна?

Я ЗАКАЗАЛ СТОЛИК в ресторане George on Cove с видом на океан. Мы оба заказываем цыпленка с овощами на подушке из картофельного пюре. Штефани ест быстрее, чем я, не притрагиваясь к вину. Я понимаю: она не склонна ни к обжорству, ни к гурманству и вряд ли захочет после сытного обеда расслабиться за чашкой кофе. Боится, что ее узнают.

Говорим о моем фонде. Штефани поражена рассказом о чартерной школе. У нее есть собственный благотворительный фонд - он занимается помощью детям, которых не обошли стороной войны и насилие, детям из таких мест, как ЮАР или Косово.

Разговор сам собой перескакивает на Брэда. Я рассказываю, какой он замечательный тренер, о его удивительной манере общаться с людьми. Мы смеемся над тем, как он помогал мне устроить сегодняшний вечер. Я не рассказываю ей о его предсказании и не спрашиваю о ее приятеле. Интересуюсь, чем она занимается в свободное время, и она отвечает, что любит океан.

– Хочешь, завтра поедем на пляж?

– Я думала, ты собираешься в Канаду.

– Ничего, одну ночь могу и не поспать.

Она думает.

– Хорошо.

После ужина отвожу ее в апартаменты. Она дважды целует меня в щеку - этот жест все больше напоминает мне прием самозащиты из арсенала каратиста - и убегает в дом.

На обратном пути я звоню Брэду. Он уже в Канаде, где время сдвинуто на час вперед. Я разбудил его.

– Молодец!
– говорит он сонно, подавляя зевок, когда я рассказал ему о свидании.
– Продолжай в том же духе!

ОНА РАССТИЛАЕТ ПОЛОТЕНЦЕ на песке и стягивает джинсы. Под ними белый закрытый купальник. Она заходит в воду до колен, останавливается и смотрит вдаль, на горизонт, упирая одну руку в бедро, а другой прикрывая глаза от солнца, словно козырьком.

– Ты идешь?
– кричит она.

– Не знаю.

На мне белые теннисные шорты. Я даже не подумал взять с собой плавки: ведь я - дитя пустыни. Я не слишком ловко чувствую себя в воде, но сейчас, если надо, готов доплыть до Китая. В одних теннисных шортах подхожу к Штефани. Она смеется над моим купальным костюмом, притворно ужасаясь тому, что я не ношу белья. Я рассказываю, что это началось на Открытом чемпионате Франции, и с тех пор я никогда не изменял этой привычке.

Мы впервые говорим о теннисе. Когда я сообщаю, что ненавижу его, она смотрит на меня так, будто хочет сказать: «Ну, разумеется. Наверное, все его ненавидят».

Я рассказываю ей про Джила, спрашиваю, как она поддерживает себя в форме. Она говорит, что раньше тренировалась с немецкой олимпийской сборной по легкой атлетике.

– И какая у тебя любимая дистанция?

– 800 метров.

– Серьезная дистанция. И каков твой результат?

Она застенчиво улыбается.

– Ты не хочешь мне сказать?

Нет ответа.

– Да ладно тебе! Расскажи, быстро ли ты бегаешь?

Она показывает в дальнюю точку пляжа, где на песке лежит красный воздушный шар:

– Видишь ту красную точку?

– Вижу.

– Спорим, ты меня не догонишь!

– Правда?

24

Я В КАНАДЕ - ОНА В НЬЮ-ЙОРКЕ. Я в Вегасе - она в Лос- Анджелесе. Мы все время созваниваемся. Как-то вечером она просит рассказать о том, что я люблю: любимой песне, книге, фильме, еде.

– Думаю, ты никогда не слышала про мой любимый фильм.

– Так расскажи.

– Он вышел несколько лет назад. Называется «Страна теней». Про писателя Клайва Льюиса.

Судя по звуку, у нее из рук выпала телефонная трубка.

– Невероятно, - говорит она.
– Просто невозможно. Это и мой любимый фильм!

– Он про преданность, про способность открыть себя для любви.

– Да. Я знаю.

– Мы словно каменные глыбы… и содрогаемся под ударами божьего долота, которые сквозь боль делают нас совершеннее.

– Да. Совершеннее.

Я ИГРАЮ В МОНРЕАЛЕ. Мой соперник в полуфинале - Евгений Кафельников. Я не в состоянии выиграть ни единого очка. Вторая ракетка мира громит меня столь немилосердно, что зрители на трибунах прикрывают глаза. Думаю, что не смогу объяснить результаты этого матча. Я не понимаю, что сегодня со мной происходит. Я не просто проигрываю, но будто вовсе разучился играть. Это не выбивает меня из колеи. В раздевалке я встречаю Ларри, тренера Кафельникова. Он стоит у стенки, улыбаясь.

– Ларри, это была самая жалкая игра, какую я когда-либо видел. И я хочу пообещать тебе одну вещь. Передай своему подопечному, что мне придется пару раз учинить ему за это показательный разгром.

В тот же день мне звонит Штефани. Она в аэропорту Лос- Анджелеса.

– Как турнир?
– спрашиваю я.

– У меня травма.

– Ох, сочувствую.

– С меня достаточно.

– Ты сейчас куда?

– Назад, в Германию. Надо закончить кое-какие дела.

Я знаю, о каких делах идет речь. Она собирается поговорить со своим бойфрендом, рассказать обо мне и покончить, наконец, с их связью. По моей физиономии невольно расползается дурацкая улыбка.

ИДЕТ 1999 ГОД. Вернувшись из Германии, она предлагает встретиться в Нью-Йорке. Мы можем провести вместе время до начала Открытого чемпионата США. Еще она собирается провести пресс- конференцию.

– Пресс-конференцию? Зачем?

– Объявлю, что ухожу из тенниса.

– Ты уходишь из тенниса?!