Чтение онлайн

По мнению Брэда, главная проблема, из-за которой моя карьера грозит завершиться раньше времени, - перфекционизм, доставшийся, похоже, в наследство от отца.

– Ты все время хочешь быть безупречным, - продолжает Брэд.
– И постоянно терпишь неудачи. Это не дает тебе жить спокойно. Ты не веришь в себя. Стараешься выиграть каждый мяч, тогда как в девяноста процентах случаев тебе было бы достаточно просто демонстрировать стабильную игру.

Он говорит монотонно, со скоростью сто слов в минуту, чем-то напоминая жужжание москитов. Он уснащает свои доводы метафорами из разных видов спорта - всех подряд, не обижая никого. Похоже, перед нами истинный любитель спорта - равно как и метафор.

– Прекрати вести себя как неудачник!
– вещает Брэд.
– Хватит стремиться к недостижимому! Тебе нужно лишь проявить твердость. Одиночный разряд, парный разряд - продвигайся и тут, и там. Перестань думать о себе и вспомни, что у парня по другую сторону сетки есть слабости. Атакуй их! Тебе не нужно быть лучшим в мире всякий раз, когда ты выходишь на корт. Достаточно быть лучше одного-единственного парня. Вместо того чтобы самому стремиться к успеху, подтолкни его к поражению. Или позволь ему провалиться самому. Это все - вопросы вероятности и процентов успеха. Казино всегда выигрывает, ведь так? А почему? Потому что на его стороне - законы вероятности. Сейчас, пытаясь филигранно исполнить каждый удар, ты играешь против теории вероятности и рискуешь. Этого делать нельзя. Брось! Просто заставляй мяч продолжать движение. Туда-сюда, легко и надежно. Добиваясь совершенства, считая его своей главной целью, ты знаешь, что делаешь? Преследуешь фантом, делаешь всех вокруг и себя несчастными. Совершенство? Примерно пять раз в году ты, просыпаясь, чувствуешь совершенное счастье - потому что ты в этот день никому не проиграешь. Но эти пять дней в году не сделают из тебя теннисиста. И даже человеком так не стать. Сейчас другие времена, парень. Больше всего ценится умение работать головой. С твоим талантом, даже если умения играть у тебя лишь на пятьдесят процентов, но житейской мудрости при этом - на целых девяносто пять, ты непременно выиграешь. А вот если техники у тебя на девяносто пять процентов, а ума - лишь на пятьдесят, ты будешь проигрывать. Давай, поскольку ты из Вегаса, попробуем сформулировать это иначе. Чтобы выиграть Большой шлем, нужно сыграть двадцать один сет. И все! Тебе нужно выиграть двадцать один сет. Семь игр, каждая - до трех побед. Итого - двадцать один. В теннисе, как в картах: выигрывает двадцать одно. Сосредоточься на этой цифре - и не ошибешься. Все упрощай. Каждый раз, выиграв сет. говори себе: «Еще один у меня в кармане». Это и есть позитивное мышление, понимаешь? Хотя, честно говоря, лично я, играя в блэк-джек, предпочту выиграть с шестнадцатью очками. Это и есть победа любой ценой! Не нужно быть совершенством.

Он говорит четверть часа. Мы с Перри не перебиваем, не смотрим друг на друга, не прикасаемся к бокалам. Наконец Брэд допивает второе пиво и объявляет:

– Ну, и где здесь кабинет заседаний? Мне надо отлить.

Как только он выходит из зала, я шепчу Перри:

– Это тот, кто нам нужен.

– Согласен.

Брэд возвращается, и официант подходит к нашему столику принять заказ. Он требует пенне арабьята с цыпленком гриль и моцареллой.

Перри заказывает цыпленка с пармезаном. Брэд смотрит на него с отвращением и произносит:

– Плохая идея.

Официант перестает писать.

– Тебе надо заказать отдельно куриную грудку, - продолжает Брэд, - и отдельно - моцареллу и соус. Тогда у тебя будет свежая, хрустящая куриная грудка, и ты сможешь добавлять к ней столько соуса и сыра, сколько тебе захочется.

Перри, поблагодарив Брэда за кулинарную консультацию, предпочитает все-таки не менять свой заказ. Официант вопросительно смотрит на меня. Я указываю ему на Брэда:

– Я буду то же, что и он.

Брэд ухмыляется.

Перри, прокашлявшись, произносит:

– Брэд, как ты относишься к тому, чтобы стать тренером Андре?

Брэд напряженно думает - секунды три.

– Да, - говорит он.
– Мне нравится эта идея, и, думаю, я буду ему полезен.

– Когда начинаем?
– интересуюсь я.

– Завтра, - отвечает Брэд.
– Встречаемся на корте в десять утра.

– Хм. Я не начинаю играть раньше часа.

– Мы начнем в десять, Андре.

КОНЕЧНО, Я ОПОЗДАЛ. Брэд смотрит на часы.

– Мы договаривались на десять.

– Друг, я даже не знаю, как выглядит мир в десять утра.

Начинаем тренировку, Брэд говорит и говорит. Он не останавливается ни на минуту, как будто несколько часов, прошедшие между вчерашним вечерним монологом и сегодняшней утренней тренировкой, были лишь антрактом. Он придирается к моей игре, предугадывает удары и анализирует их. Главное - это удар слева.

– При любой возможности бей слева, ты должен это делать, - твердит он мне.
– Это твой удар на миллион. Ты можешь озолотиться с его помощью.

Мы играем несколько геймов, и он то и дело останавливается, подходит к сетке, объясняет, что я выбрал самый глупый вариант из возможных:

– Зачем ты это сделал? Я знаю, что это убойный удар, но не каждый удар должен быть убойным. Иногда лучший - тот, который ты придержал, спокойный удар, который даст сопернику шанс промахнуться. Дай этому парню поиграть!

Мне все это нравится. Я заражаюсь энтузиазмом Брэда, его энергией и идеями. Меня успокаивает его мысль о том, что перфекционизм - добровольный выбор. Я свободен и должен выбрать что-нибудь другое. Раньше никто не говорил мне об этом. Я всегда считал, что перфекционизм - мое врожденное свойство, подобно выпадающим волосам или деформированному спинному мозгу.

После легкого второго завтрака отдыхаю: смотрю телевизор, читаю газеты, сижу в тени деревьев,- после чего иду на игру и побеждаю Марка Петчи, моего ровесника из Великобритании. Следующий матч играю против Беккера, которого теперь тренирует Ник. Он не раз заявлял на публике, что никогда не возьмется тренировать моих соперников, - и вот теперь работает с одним из самых заклятых моих конкурентов. Ник сидит в ложе Беккера. Борис подает, как всегда, мощно, со скоростью 217 километров в час, - но вид Ника за его спиной переполняет меня адреналином, и я, кажется, могу взять любой пущенный им мяч. И Беккер понимает это. Он прекращает бороться и играет для болельщиков. Проиграв сет на тай-брейке, он отдает ракетку девочке, подносящей мячи, как будто говоря: ты справишься с этим не хуже меня.

«Ты прав, - думаю я.
– Пусть она играет за тебя - я разобью вас обоих».

Победа над Беккером выводит меня в финал. Кто мой соперник? Пит. Как обычно.

Матч транслируют по национальному телевидению. Мы с Брэдом решительно идем в раздевалку, где обнаруживаем Пита, лежащего на полу, со стоном подтягивающего колени к животу. Над ним склонились врач и тренер, позади маячит директор турнира.

– Пищевое отравление, - выносит вердикт врач.

– Тебя, кажется, можно поздравить с победой в Ки-Бискейн, - шепчет мне Брэд.

Директор отводит нас с Брэдом в сторону, спрашивает, согласимся ли мы немного отложить матч, дав Питу время поправиться. Я чувствую, как напрягся Брэд. Я знаю, каких слов он ждет от меня. Но я отвечаю:

– Мы подождем, сколько надо.

Директор с облегчением вздыхает и кладет ладонь мне на локоть:

– Спасибо!
– говорит он.
– У нас ведь четырнадцать тысяч зрителей. Плюс телевидение.

Мы с Брэдом шатаемся по раздевалке, щелкаем пультом от телевизора, болтаем по телефону. Я звоню Брук - она сегодня на прослушивании на Бродвее на роль в «Бриолине». Иначе бы была здесь.

Брэд бросает на меня убийственные взгляды.

– Расслабься, - советую я ему.
– Может, ему еще не полегчает.

Доктор ставит Питу внутривенную инъекцию и поднимает его на

ноги. Пит шатается, как новорожденный жеребенок. Он не справится.

К нам подходит директор турнира:

– Пит готов.

– Зашибись, - отвечает Брэд.
– Мы тоже.

– Я с ним быстро закончу, - бросаю я Брэду.

Но Пит вновь выпускает на корт своего злобного двойника. Это уже не тот Пит, который скручивался в клубок на полу раздевалки. Не тот, который шатался, едва стоя на ногах после инъекции. Этот Пит - в форме, он подает мячи с невероятной силой, при этом даже не вспотев. Он играет гениально, не оставляя противнику никаких шансов. Вскоре он уже ведет 5-1.