Чтение онлайн

После моего ухода из дома я не прекратила общение с сестрой. Она родилась вместе со мной двадцатого июня, только через три года (ей сейчас девятнадцать лет). Она осенью пойдет на второй курс ВШЭ (факультет менеджмента). Отношения у нас с ней всегда были дружеские, ругались мы только, если она заикалась о моем возвращении в отчий дом. Сестра- моя полная противоположность, как и мама. Если мы с отцом упертые бараны и готовы отстаивать свое мнение с пеной у рта, то Лида и мама наоборот мягкие, всегда идут на уступки, на конфликты не нарываются. Лидия- копия мамы: миниатюрная миловидная блондинка с зелеными глазами.

Когда она мне свалилась как снег на голову, я конечно была рада пожить с ней, но чувствую своими мягкими тканями, что это жжж неспроста. Так бы ее отец и отпустил! Явно чтобы присматривать за мной, ну и свинью подложить (выгоду он везде ищет). Ну, посмотрим, что будет в будущем. Терпения мне не занимать.

От размышлений о перипетиях моей жизни, меня отвлек оклик одного из интернов -Алика. Алика я смело могу назвать своим другом, он проходит интернатуру в терапевтическом отделении. Он похож на пупсика (которого на капот прикрепляют). Выше меня всего на пару сантиметров, пухленький, голубоглазый, пшеничные волосы волнами спадают до плеч, на щеках у него ямочки. Вот такой мой Алик! С ним мы столкнулись, когда я сидела в отделении патанатомии и переписывала архив (наш завотделением отправил, для профилактики), Алик просто ходил по больнице, пока дел не было, мы с ним разговорились, обменялись телефонами и с тех пор уже три года являемся близкими друзьями. Алик частенько меня вытаскивает куда-нибудь в компании со своими друзьями. А во время дежурств, когда его на ночное оставляют, мы с ним сидим на их этаже, где терапевтическое отделение и пьем кофе, или он ко мне в ординаторскую заваливается.

Так вот, о чем я. Я сидела и медитировала над пособием по торакальной хирургии (хирургии органов грудной клетки), когда к нам в ординаторскую вломился, Алик и потащил меня на первый этаж в столовую.

– Привет, Кащеюшка! Хватит чахнуть над своими книжками, я есть хочу!

Я волочилась за ним, недовольно бурча: -Вот и шел бы есть, а мне бы отдыхать не мешал.

– А я решил, что начну тебя откармливать! Ты посмотри, одна кожа, да кости!

– Но-но, порошу без оскорблений! Это чистые мышцы!

– Ну Ксан, мы же друзья?

– Ну друзья, только твой неуемный оптимизм меня убивает...

Алик, пропустил вторую часть фразы мимо ушей: -Ну раз мы друзья, то ты не бросишь друга одного в столовой.
– и Алик состроил мордашку аля котик из Шрека.

Я только махнула на друга рукой: -Ал, ты из меня веревки вьешь.

– Ничего подобного!
– Ал смешно надул губы.

Мы с Алом спустились на лифте на первый этаж, и друг дальше потащил меня на буксире в столовую. Вот у Алика всегда так дела делами, а обед всегда по расписанию, хотя сейчас уже переваливает за час ночи, поэтому это стоит назвать очень поздним ужином или очень-очень ранним завтраком.

Взяв ключ у прохаживающегося по этажу охранника, мы зашли в столовую. Алик прошествовал прямо к холодильнику, где мы на время ночного оставляем еду. Нам разрешают ночью хозяйничать на кухне, только аккуратно, чтобы грязь не разводили. Достав из холодильника довольно внушительную миску, друг потопал к микроволновке, а я открыв холодильник, вытащила свой пакет с бутербродами с колбасой.

– Я так и знал, что ты опять свою сухомятку притащишь!
– раздалось у меня за спиной гневное восклицание Алика. Отобрав у меня пакет, не слушая мои гневные возмущения, он безапелляционно заявил:

– Поскольку я догадался о том, что о нормальной пище ты не подумаешь, то принес сегодня еды и на твою долю. А если ты так хочешь эту сухомятку, то получишь ее только после того, как мы нормально поедим! А сейчас дуй к автомату за кофе!- заявил этот поганец в очередной раз убрав пакет от моих загребущих рук.

Делать нечего, пришлось выйти в холл к автомату. Взяв другу капучино с тремя ложками сахара, а себе черный кофе с двумя, я пошла обратно.

Когда я вошла, на столе меня уже ждала тарелка с разогретыми макаронами и котлетой.

– Алик, ты не друг, а золото.
– поставив стаканчики, я плюхнулась на стул и с аппетитом принялась уплетать свою порцию.

– И мама твоя золото, передавай ей от меня большое спасибо.
– Ал утвердительно что-то угукнул, не отрываясь от еды. Когда с едой было покончено, Ал снова сгонял за кофе, а я принялась за бутерброды.

– Такими темпами ты себе гастрит заработаешь, -передо мной появился стаканчик с чаем. На мой возмущенный взгляд Алик невозмутимо ответил: -Много кофе пить вредно.

– А умирать здоровым жалко, ну ладно чай, так чай.

Мы еще немного посидели, поболтали. Ал даже стянул у меня пару бутербродов.

Допив чай и доев бутерброды, мы прибрали за собой, закрыли столовую, вернули ключ охраннику и пошли обратно к лифту.

Мое отделение находилось на четвертом этаже, а Алика на пятом. Со спокойной совестью проводив меня до ординаторской, друг перекинулся парой фраз с дежурной медсестрой Светланой и ушел к себе на этаж.

Зайдя в ординаторскую, я кивнула Агате в знак приветствия, за что удостоилась только приветственного хмыка. Агата- наша местная стерва. Она дочка какой-то важной шишки в министерстве здравоохранения, которые занимаются проверками больниц. Поэтому нахождение ее здесь было понятно, хотя толку от нее ноль было, только сидит и ногти пилочкой пилит. Внешность можно описать так: невысокая, голубоглазая брюнетка со вздернутым носом и пухлыми капризными губами. Всегда ходит на огроменных шпильках и носит мини платья, типичная представительница пустоголового вида "папочкина дочка". Вообще ночью нас дежурило трое: я, Паша и Агата, которые являются интернами и оба старше меня на два года. Паша высокий худощавый сероглазый, носит очки в тонкой оправе, брюнет, волосы у него всегда лежат в творческом беспорядке, потому что он любит их руками лохматить. Серьезный парень, с ним у нас сложились теплые отношения, но за пределами больницы мы не встречались. Наше общение ограничивалось совместным выпиванием кофе в ординаторской. Сейчас Паша находился на операции. Ночью привезли парня, который гнал на мотоцикле по ночной трассе и попал в аварию. То есть сейчас из нормальной рабочей категории врачей осталась только я, не скажу что Агата плохой врач, но и особой отдачи от нее никогда нет.

Взяв книгу, которую я изучала до прихода Ала, снова углубилась в чтение. Минут через пятнадцать к нам залетела раскрасневшаяся Света.

– Там больную привезли с аппендицитом, -ее взгляд прошелся по Агате и она перевела его на меня, -Оксан, прооперируешь?

Агата презрительно хмыкнула, а я, кивнув, встала и, выйдя из ординаторской, пошла в сторону операционной. Что ж, женщине повезло, все не так плохо, привезли вовремя. Помыв руки, я надела перчатки и взяв инструмент, подошла к пациентке. Женщина сорока лет с проседью в волосах. Пока медсестра ставила капельницу, я спокойным голосом начала с ней разговаривать.

– Как вас зовут?

– Маргарита...

– Маргарита, я Оксана, я буду вас оперировать. Не волнуйтесь, все нормально, медсестра уже поставила вам капельницу. Оперировать мы вас будем под общим наркозом. Теперь прикройте глаза и начинайте медленно считать вслух до десяти.

Маргарита послушно прикрыла глаза и начала считать. На счете девять наркоз начал действовать, и она уснула, а я, надев маску, приступила к операции.

Через пятьдесят минут, наложив последний шов, я дала последние указания медсестрам, смыла кровь с перчаток и выкинула их. Потом, оставив медсестер убираться, стянула с лица маску и пошла в холл к стойке.