Чтение онлайн

Она потупилась, ресницы закрыли глаза.

– Конечно, со временем я это поняла. Разве можно предать дружбу из-за каприза восемнадцатилетней девчонки?

Кончиком пальца он погладил ее подбородок, хотя больше всего на свете желал провести пальцем вниз по ее горлу, расстегнуть пуговицы на ее корсаже и коснуться теплой окружности груди.

– Я не хотел вас оскорбить. Но оскорбил бы, если б остался.

Ее губы раскрылись, алые и зовущие. Он мог бы наклониться и прижаться к ним губами, провести языком, ощущая их на вкус. Он мог бы покрыть легкими, как перышко, поцелуями шею, поймать зубами верхнюю пуговицу скромного платья.

Наверное, ее взгляд смягчился бы, она вскрикнула бы, сдаваясь на милость победителя, и привлекла бы его к себе, как в ту ночь, много лет назад. Его руки проникли бы под платье и стянули бы его вниз, наслаждаясь нежностью ее кожи.

Иган впился ногтями в свои ладони. Ее нужно защищать, не совращать. И он достаточно умудрен жизнью, чтобы оставить ее в покое.

Его тело рвется к ней, едва хватает сил терпеть эту муку. К черту.

– Оглядываясь назад, – сказала она, отступая, – я предпочла бы, чтобы вы совратили меня в ту ночь. Тогда бы я не вышла за Себастьяна, и на мою долю не выпало бы столько испытаний.

Нельзя было, чтобы воображение увело бы его так далеко! Он повалил бы ее на пол, задрал бы юбки и прижался бы твердой плотью к жаркому потайному местечку. Он забрал бы ее невинность, зато лишился бы ее доверия и дружбы. Он погубил бы ее. Зарабет и ее отец никогда не простили бы его. Уж лучше сбежать – что он и сделал.

– Девочка, вы устали, – сказал он ласково. – Вам надо поспать.

Ее брови взлетели вверх, и она снова взяла шутливый тон, не ведая, что за мысли бродят в его голове:

– Если вы решите спать на диване, я не усну вообще из-за вашего храпа. Я лишусь и репутации, и хорошего сна.

– Нет. Я поставлю походную кровать за дверью вашей комнаты.

Зарабет удивилась:

– Что? Но вы сказали…

Иган смотрел, как она краснеет, осознавая вдруг, что он вовсе не собирался спать в одной с ней комнате.

– Вы ужасный человек, Иган Макдоналд!

Он поклонился ей преувеличенно низко.

– Обожаю маленькие розыгрыши. А теперь я ухожу, так что ничто не потревожит вашу стыдливость.

Его сердце глухо забилось, когда он представил себе – вот, оставшись одна, Зарабет медленно снимает с себя одно одеяние за другим. Затем, потянувшись, словно кошка, погладит усталые ноги, прежде чем скрыть наготу под ночной рубашкой.

Зарабет сделала страшные глаза.

– О, прошу вас, Иган, уходите же скорее.

Она отвернулась, а он пулей вылетел из ее спальни, боясь, что она увидит, как он возбужден.

Зарабет спала очень плохо.

Обдумав спор с Иганом, она пришла к выводу, что с ее стороны было просто смешно сердиться на него за то, что он ни разу не приехал в Нвенгарию. Он понятия не имел, что представляет собой Себастьян и через что ей пришлось пройти. Никто этого не знал, даже ее собственный отец, пока она не сбежала от Себастьяна и не поведала обо всем Деймиену.

Живя замужем, она никак не могла послать Игану весточку. Себастьян и его ненавистный секретарь барон Невил прочитывали каждое письмо, что она писала, и всегда обнаруживали письма, когда она пыталась отправить их тайно. Потом следовало наказание. Разумеется, Себастьян и пальцем ее не тронул – боялся разрушить благородный образ, который он пытался демонстрировать миру. Но его извращенный ум всегда находил способ наказать жену побольнее.

Она одевалась и вела себя так, как было угодно ему. Она могла разговаривать только с нужными людьми, посещать мероприятия, выбранные мужем. Непослушание строго каралось – он вымещал зло на Зарабет или, что еще хуже, на ее горничных. Мало-помалу ему удалось согнуть ее до земли, отлучить от друзей, даже от собственной семьи.

Себастьян следил за каждым ее шагом, но так и не догадался, что она владеет необычными способностями. Она узнала о планах убить Деймиена, уловив в голове мужа шальную мысль. Зарабет до сих пор помнила, какой ужас охватил ее той ночью. Она не могла больше прятаться и делать вид, что ничего не происходит. Поняла, что настала пора действовать.

Спустились сумерки, и Зарабет услышала храп Игана за дверью. Тогда она разрешила себе немного поплакать, испытывая уже не гнев, а облегчение. Здесь, в замке Игана, она чувствовала себя в безопасности. Тем более что ее охранял сам Иган.

Она встала и подошла к окну. Октябрьский день померк, наступила темнота, и скопления белых звезд проливали свой свет на долину. Озеро лежало, как мерцающее серебряное зеркало. Его пересекала блестящая лунная дорожка.

Она полюбила эту землю, и она поняла, почему Игам тоже ее любит. Этот дикий далекий край был частью его жизни. Иган мог жить вдали от него долгие годы и все-таки рвался назад.

Она услышала, как открылась дверь, почувствовала за спиной волну тепла. Иган! Он уснул, не раздеваясь – в льняной рубахе и килте. Жар его могучего тела обволакивал. Иган протянул руку к окну:

– Видите?

Зарабет проследила направление его пальца, и ей показалось, что она уловила слабое движение во тьме. Но, может быть, показалось?

– Что там?

– Мои люди. По крайней мере человек двенадцать патрулируют долину в любое время дня и ночи. Они сменяют друг друга, чередуя время отдыха и службы. Если бы Олимпия гостила в замке Макдоналд, похитители и близко бы к ней не подошли. Здесь безопасно. Вам не о чем тревожиться.

Ей ужасно хотелось откинуться назад, прислониться к нему.

– Я все еще чувствую себя виноватой перед Олимпией.

– Не ваша вина, что она решила гулять в одиночестве. Это опасно даже сейчас, в мирное время. У вас хватило бы ума этого не делать.

Зарабет не стала спорить. Но ей все еще было не по себе. Ведь Олимпия не ведала об опасности!

– А кто ваши люди? – спросила она, чтобы сменить тему. – Мне казалось, давно прошли времена, когда у лэрдов были собственные войска.

– Некоторые родом из семей, которые до сих пор считают себя на службе у лэрда. Есть несколько солдат из тех, что воевали в Испании. Им некуда и не к кому возвращаться. А некоторые потеряли земли и не желают идти работать на фабрики. Все они преданы мне и счастливы, что могут оказать вам услугу. Не назвал бы их армией, но я рад, что они со мной.

– Вы так много сделали для меня, а я еще не поблагодарила вас как следует.

– Я не сержусь на вас за это.

– Не потому, что я неблагодарная. Просто… просто мне трудно быть среди ласковых, сердечных людей.

– Ласковые? Мои домочадцы? Вы спите и видите сон?

Она спрятала улыбку.

– Они добры ко мне, если вам так больше нравится. Ваша семья добра ко мне. И Россы тоже.

– Если вам угодно так думать…

– Вы снова меня дразните. – Она обернулась и увидела, что он стоит совсем близко. – Вы обожаете меня дразнить.