Чтение онлайн

никогда не пренебрегавший обязанностью присутствовать в эти дни в столице,

в минувшую Пасху вынужден был утвердить смертный приговор Синедриона

одному из возмутителей порядка, предотвративши этим актом, не исключено,

серьёзные народные выступления и даже восстание.

Помня о том и предвидя возможность волнений, инспирированных сторонниками

распятого бродячего проповедника из Галилеи, прокуратор увеличил вдвое число

обычно командируемых с целью содействия имперским силам города италийцев,

получивших, как и местные солдаты, инструкции немедленно пресекать в корне

всеми средствами и мерами всяческие сборища плебса и арестовывать агитаторов.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Замеревши в уставной позе на верхней площадке высокого пролёта ступеней,

восходивших к подножию тридцатиметровых стен внутренних приделов Храма,

за беломраморными зубцами которых сверкала на высоте пятидесяти метров

остроконечными шпилями крыша золотого святилища, бритые латники в шлемах,

увенчанных гребнями, и в коротких алых пехотных плащах выглядели странно

на фоне цветочных гирлянд и зелени молодых деревцов.

Зато отсюда им ровно как на ладони открывался весь Двор язычников, и воины

бдительно отмечали малейшее движение толпы.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Караульные сменялись каждый час, и вспотевшие легионеры возвращались

в казармы Антонии, где, поставив к стене щиты и копья, отдыхали в трапезных

на длинных лавках, сняв шлемы и освежаясь красным вином, разбавляемым

холодной водой из громадных гидрий.

Но по одной команде дневального все девять сотен в момент готовы были

разобрать оружие, построиться и ринуться бегом на помощь дежурной центурии.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В полдень из дворца по виадуку в цитадель прискакал прокуратор с конвоем

и приказал поставить себе ложе у окон дозорного помещения на верхнем этаже

юго-восточной башни Антонии, откуда хорошо просматривался Двор язычников.

Там, пожалуй, скопилось уже свыше восьмидесяти тысяч варваров, и Пилат

распорядился удвоить посты, отрядивши туда две надёжные центурии италийцев.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Расквартированные в латинизированной Кесарии, не имевшей значительной

еврейской общины, солдаты с усмешкой разглядывали непривычный им этнос -

бородатых мужчин в полосатых талифах с кисточками по углам, накинутых

поверх тюрбанов и прикрывавших плечи, их жён, укутанных в шали, и детей,

чьих голов явно никогда не касались ножницы.

Неся корзины с плодами и хлебным приношением, они сплошным потоком

вливались через южные ворота, растекаясь по доступному сейчас пространству

известняковой платформы, расширенной до 35 акров и укреплённой Иродом.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Стариков и немощных укладывали и усаживали в крытых портиках вдоль стен,

для тех же, кому не достало места в тени, ставили навесы и палатки ( ибо Тора

предписывает всем иудеям, кому возможно, являться пред Лице их Господа,

и отсутствовать во Храме в Седьмицы простительно только евреям диаспоры

да тем больным на исторической родине, кто совсем уж нетранспортабелен ).

Остальных защищал от стрел Гелиоса лишь головной покров, реже зонт из кожи.

Густая толпа, где сновали одни водоносы, ожидала начала жертвоприношений

под прямыми лучами летнего солнца довольно спокойно - смуглые варвары,

в большинстве аграрии, рыбаки и овцеводы, вероятно, привычны к такой жаре -

и никаких подозрительных передвижений и группировок пока не наблюдалось.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

С полудня живая река, стремившаяся к южному порталу Храма, начала редеть

и в два пополудни иссякла вовсе.

К этому времени Иерусалим опустел, двери все его были заперты, и в городе

воцарилась непривычная для него тишина.

Правда, в единственном доме, безмолвном, как и другие, оставались люди,

к тому же правоверные иудеи, не прикованные к постели, и тем не менее

не спешившие в Шавуот радостно принести Богу от ниспосланного Им урожая.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Однако Мария испекла вчера положенные хлебы, а вечером пред Апостолами

возожгла с благословением праздничные свечи в шандалах.

Затем они провели ночь во бдении, разговорах и чтении Писания, что считалось

благочестивым долгом тех, кто жил в столице, во-первых, в знак солидарности

с паломниками, часто совершавшими последний переход без ночлега, во-вторых,

в противоположность ожидавшим у подножья горы Синай возвращения Моисея,

по преданию, спавшим, когда тот сошёл к ним со скрижалями Декалога и Торой.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Под утро читали книгу « Руфь », о язычнице-моавитянке, принявшей иудаизм

и благодатию Божией ставшей женой знатного латифундиста из Вифлеема Вооза,

на чьём поле вдовицею подбирала колоски, и через то - прабабкой царя Давида,

родившегося и умершего в Пятидесятницу, и оттого поминаемого на праздник.

Как принято, прочитанное обсуждали и комментировали, отмечая, сколь многое

в Святом Писании указывает на мессианство их Учителя - и место Его рождения,

и происхождение по земному отцу Иосифу из дома Давидова, и детали Распятия,

совпавшие с туманными прежде пророчествами Псалмиста о прободении рёбер,

отмене раздробления костей и бросании стражами жребия об одеждах Казнённого.

Также и основная мысль древней книги звучала в унисон словам Равви о том,

что истинная праведность волей Господней встречается и между иных народов,