Чтение онлайн

— Постой-постой! — поднял он руку. — Куда уезжать-то?

— Да ты в Европе по своей специальности… — с чувством начала она, но муж перебил, вращая из стороны в сторону головой, будто разминал шейные позвонки:

— Ну, Людка! Аферы из тебя, как из нарыва перезревшего прут… Какая еще Европа?! Я в своей-то стране, как мышь пугливая, а ты вон чего удумала!

— Но у меня-то выбор какой?! — воскликнула она. — Если бы не бандюги эти… — Шмыгнула носом.

— Ну, тогда что ж… — Он сокрушенно почесал затылок. — Тогда — беги. А я Славке позвоню, есть у нас мордоворот на заводе, развелся месяц назад, по друзьям кантуется. Пусть ко мне перебирается. Вооружимся топорами, да монтировками, начнем отбиваться. Ну, втянула меня в историю!

— Подумай, может, вместе… — вымолвила она сквозь слезы, хотя отрезвленно, с гулкой пустотой безысходности, уяснилось, что скитания с этим увальнем, конечно же, будут ей в тягость.

— Чего мне думать? На мне греха нет…

Муж, как всегда, был непробиваемо туп и невозмутим. Вот же, осел упрямый… И еще телевизор включил, новости дня его интересуют!

Наивная иллюзорность своей сопричастности к событиям, происходящим вне его воли, и самоохранительный, приспособленческий их анализ, подобный растревоженному чутью таракана, обложенному безукоризненно гибельными, непреодолимыми рубежами отравы…

Она всплеснула руками, готовясь выпалить гневную тираду, но осадила себя: что взять с насекомого? Да и вообще… все уже в прошлом, о чем ты, Люда?..

Произнесла безучастно:

— Я должна собрать сумку.

— На антресолях какой-то баул… — донесся ответ. — Забирай.

Вечер провели в отчужденном молчании.

Она взяла только самое необходимое — все остальное купит, отныне мелочиться не стоит, отныне — жизнь для нее, а не она для жизни…

Надела джинсы, кроссовки, легкую спортивную куртку.

— Если что, — напутствовала, целуя тяжко вздыхающего супруга, — ты ничего не знаешь. Я, мол, сказала, что преследуют бандиты, вынуждена временно уехать, буду звонить…

— А звонить-то будешь?

— Конечно…

В три часа ночи, обвязавшись длинной бельевой веревкой, она скользнула мимо сонных окон в черноту тыльной, неосвещенной стороны дома. Подхватив заранее спущенную на землю сумку, аллеей побрела к перекрестку, поймала «левака».

Усевшись на заднее сиденье, оглянулась на пустую ночную улицу. Никакие подозрительные фары ее не преследовали.

— Тут недалеко, к парку езжай, — сказала она водителю.

— В такое время? К парку? — выразил тот сомнение. — Чего ж там делать-то?

— Клад откапывать! — заявила она с насмешливой злобой.

— А… Ну только если так… — раздалось со смешком.

Ей захотелось закурить. И только тут она вспомнила, что забыла на подоконнике пачку сигарет и дорогую позолоченную зажигалку, с которой не расставалась уже лет пять…

Вот незадача!

Было особенно жаль элегантной и безотказной зажигалки… Прямо — хоть возвращайся!

«Хотя… сгорел дом, гори и сарай!» — подумалось с отчаянно и безысходно.

Расплатилась с водителем ночной машины, и — побрела еле заметной тропкой в темень трепетавшей под вороватым легким ветерком листвы.

Вот и знакомый, слабо белеющий во мраке березовый ствол…

Надев резиновые перчатки, она ухватила под корни — вслепую, но уверенно и наверняка — пласт дерна, словно сердцем опознав его расположение на темной земле.

Точно… Угадала. Все-таки существует нечто, потаенно-мистическое, интуитивное, и — главное… Что? Душа?

Когда банка с долларами перекочевала в сумку, она, тревожно вглядываясь в темноту, поднесла к лицу «Вальтер», и передернула затвор, послав патрон в ствол. Подумала механически, что в ее положении оружие в ночном городе — штука незряшная, а уж если кто-то попытается отобрать у нее деньги, означающие отныне всю дальнейшую жизнь, то на спуск она нажмет бестрепетно и — не раздумывая…

Вновь вышла на трассу, подняла руку на приближающийся свет фар.

Вот тебе — на! Патрульный бело-синий «Форд».

— Ваши документики, гражданочка…

Она предъявила милицейское удостоверение. Сказала:

— Свои…

— Свои дома сидят, — заметил на это добродушного вида, худощавый майор лет сорока, вглядываясь в документ.

— Наш дом — Россия, — нашла в себе силы для остроты Собцова.

— О, экспертов я уважаю, без науки нам никуда! — произнес патрульный, возвращая ей корочки. — Так может, подвезти? А то ведь ночь, а тут женщина с сумкой… Что же вы так рискуете?

— В отпуск собралась, поезд через час отходит, — сокрушенно поделилась Собцова. — Ждала машину, а та сломалась. Вот и кувыркаюсь теперь.

— Ну, так и быть — довезем, — кивнул милиционер. — Садитесь сзади, ребята потеснятся. А сумочку в багажник давайте… Боря, багажник открой… Какой вокзал нужен?

— Белорусский. На бензин, как говорится…

— Да ладно, — отмахнулся майор Пакуро. — Бензин казенный… И для нужд казенных людей предназначен. Поздравляю, кстати, с первым днем заслуженного отпуска.

— Спасибо большое…

Майор Пакуро

Проверку на полиграфе, устроенную следствием для сотрудников ЭКО, Собцова прошла успешно: то бишь, показания прибора не оставляли ни единого сомнения в ее причастности к преступлению, однако, прежде чем провести жесткий и откровенный допрос, решено было проработать личность исполнителя, которой, благодаря тому же полиграфу, соответствовал брат мужа Людмилы, живший во Владимирской области и часто навещавший столицу.

Правильность версии подтвердил печальный факт внезапного исчезновения Алексея из дома. Ни вещей, ни одежды, ни документов, он с собой не взял, что наводило на мысль о его убийстве. Только кем? Покупателями оружия?

Лишенный за пьянку водительских прав, Алексей последнее время посещал столицу на машине своего знакомого Виктора, способного, исходя из логики ситуации, выступать в роли его подельника, тем паче, парень был неоднократно судим; однако, куда-то исчез и Виктор — правда, на сей раз, его пропажа никакой таинственностью не отличалась: сам передал соседке на попечение сторожевую собаку, закрыл дом и, сказав, что отбывает на заработки, уехал на личном автомобиле в неизвестном направлении.

Номера у автомобиля были московские, машину Виктор приобрел по доверенности, запомнить их местные жители не удосужились, а потому, раскатывай он сейчас по Первопрестольной или же вне ее, мог чувствовать себя в одинаковой безопасности, не страшась никаких розыскных мероприятий. Кстати, практически неосуществимых.

Допросы Собцовой, взятой с поличным и не ставшей запираться перед очевидными фактами, прояснили еще одно ответвление истории с похищением оружия и денег: накануне неудавшегося побега к ней домой заявились бандиты, точно осведомленные о сумме находившихся на экспертизе рублей, и потребовали бандиты данную сумму, плюс — иностранную валюту в качестве компенсации за обман исполнителя акции. Предлог, ясное дело, формальный и смехотворный. Обычный наглый «развод». Однако — с реальной перспективой успеха, поскольку апеллировать к кому-либо в данном случае запутавшаяся в махинациях дура попросту не могла.