Чтение онлайн

При шумном одобрении общественности Джейн всячески боролась за продолжение поисков пропавшего без вести супруга, используя при этом все имеющиеся в ее распоряжении средства: она пустила в ход все состояние, свое и Джона, и действовала где хитростью, где силой убеждения, где гневом, где насмешкой, прибегая по мере надобности к слезам, то настоящим, то разыгранным. Она сняла себе комнату в гостинице прямо напротив Адмиралтейства, чтобы быть поближе к своим противникам. Ее приходов уже боялись. Напрасно бюрократы пытались скрыться от нее. Джейн стала настоящим экспертом в области арктических исследований, поскольку досконально изучила все отчеты и к тому же обладала отменной памятью. Она вела переписку с президентом Соединенных Штатов, с русским царем, с щедрым нью-йоркским миллионером и сотней других влиятельных особ по всему свету, включая ведущих специалистов. Она отправилась на Шетландские острова, в Лервик, чтобы уговорить китобоев отправиться на Север для продолжения поисков. Ее речи неизменно находили отклик, бывалые моряки слушали ее с таким же энтузиазмом, с каким слушали ее дамы из общества садоводов-любителей, никто не мог перед ней устоять. Газеты пели хвалебные гимны героической супруге славного открывателя. На свои собственные средства она купила несколько кораблей и лично отобрала из множества добровольцев тех, что составили потом экипаж. Незадолго до своей смерти Джон Бэрроу сказал:

— Вот кто может меня заменить!

То, что по неписаным и писаным законам не позволялось ни единой женщине на свете, включая королеву, позволялось Джейн: она проявляла энергию и выступала один на один против мужчин. Впрочем, они шли ей навстречу — в конце концов, речь шла о поисках супруга и ста тридцати членах экипажа, пропавших во льдах Арктики.

Она обрела преданных друзей, самоотверженных помощников. Старик Ричардсон снова отправился на Крайний Север, чтобы найти своего друга. Джон Хепберн прибыл из Тасмании и присоединился к нему. Во все это время рядом с леди Джейн находилась Софи. Нередко казалось, что она занимается поисками Франклина с еще большим жаром, чем сама леди, но ни у кого не было причин особо удивляться этому. Она была секретарем, посыльным, подругой, заместителем, ходатаем, утешительницей. Она не выходила замуж, хотя охотников было немало и она могла выбирать претендентов, как леди Джейн, когда та отбирала команду. Вплоть до 1852 года они всеми силами препятствовали объявлению Франклина и его экипажа погибшими, когда же это все-таки произошло, они сумели поднять такую бурю негодования в обществе, что лорды из Адмиралтейства, выезжая за пределы правительственного квартала, спешили поскорее наглухо занавесить окна карет.

Конечно, состояние быстро таяло, к неудовольствию дочери Джона, у которой не было богатого мужа и которая опасалась за свое наследство. Но против властительной супруги героя никому было не устоять, даже Элле, которой все же досталось от отца некоторое упрямство.

Джейн и Софи — они стали символом женской дружбы и верности. То, что порою они обменивались нежностями, по счастью, ускользало от внимания добродетельных обывателей. Кто же догадывался о характере их отношений, сам был не слишком добродетелен и потому не придавал этому ни малейшего значения.

И все же не хватало самого важного: судьба Франклина и его людей оставалась по сей день неизвестной. Поскольку никто не отменял назначенной награды за достоверные сведения, то и после 1852 года находились добровольцы, из китобоев и богатых друзей, которые отправлялись на поиски пропавших путешественников, но главное — была решимость Джейн и Софи, готовых потратить все до последнего пенни для достижения одной-единственной цели.

В 1857 году леди Джейн купила последний корабль, маленький пароход, носивший имя «Фокс», и вверила его молодому капитану, который уже участвовал в одной из поисковых экспедиций в качестве штурмана: Леопольд Мак-Клинток, человек, которого она любила, как сына, и который почитал ее, как мать. Он был одним из тех, кого не интересовала разгадка как таковая, равно как и не интересовала его награда. Его интересовал Джон Франклин. Он многое слышал о нем от Ричардсона и Хепберна, от леди Джейн и Софи, он прочитал обе его книги и даже смог ознакомиться со штрафным журналом с «Трента», в который Джон записывал свои мысли.

— Я просто хочу с ним познакомиться! — сказал Мак-Клинток. — И я найду его. Вполне возможно, он еще жив, может быть, его подобрали эскимосы. Он никогда не жил быстро и вряд ли так быстро закончит свою жизнь.

Таков был Мак-Клинток, крепкий, жилистый молодой человек небольшого роста, с черными бакенбардами. С шотландским экипажем на борту и датским переводчиком он покинул 30-го июня 1857 года порт Абердин.

6-го мая 1859 года люди Мак-Клинтока обнаружили на Земле Короля Уильяма, под каменной пирамидой, записку, подписанную Крозье и Фитцджеймсом. В записке содержались сведения о судьбе экспедиции и смерти Франклина. Помечена она была весною 1848 года. Корабли так и не удалось вызволить из ледяного плена, команде пришлось оставить их. Текст заканчивался словами: «Отсюда мы завтра двинемся дальше, в сторону устья Большой Рыбной реки».

Решено было продолжить поиск в указанном направлении. По прошествии короткого времени, однако, выяснилось, что больше никого искать не нужно.

Сто пять членов экипажа кораблей «Эребус» и «Террор» вышли весною 1848 года в путь, все, видимо, в состоянии крайнего физического и духовного истощения. Довольно скоро караван умирающих разделился на несколько групп, одна из которых попыталась вернуться назад, к оставленным судам. У некоторых было с собою столовое серебро, взятое, вероятно, для того, чтобы обменять его у эскимосов на продукты. Другие, судя по всему, тащили по льду тяжелые лодки, которые потом все-таки бросили, хотя в них находились запасы продовольствия. Подле одной из лодок Мак-Клинток обнаружил несколько скелетов и сорок фунтов вполне еще съедобного шоколада. В одной из бухт, неподалеку от устья Большой Рыбной реки, лежало значительное количество скелетов, почти все в уже выцветших, но совершенно целых мундирах.

Мак-Клинток назвал эту бухту «Голодной». Он встретил эскимосов, которые как будто бы помнили, что тут были какие-то корабли, застрявшие во льдах, другие же говорили, что якобы слышали, будто они затонули осенью 1848 года Одна старуха даже видела издалека, как шли эти белые люди.

— Они умирали на ходу. Шли, шли и падали замертво, кто где стоял.

Отчего же эскимосы не помогли белым людям?

— Их было страшно много, а мы сами ужасно голодали, как никогда.

Капитан выменял у них обратно целый ряд найденных предметов: серебряные пуговицы, столовые приборы, карманные часы и даже один орден Франклина. Он поинтересовался, не было ли книг, тетрадей. Да, связанные бумажки они тоже находили да отдали детям на игрушки. Теперь уж ничего не осталось. Огорченный, Мак-Клинток покинул хижины эскимосов и отправился назад, к Голодной бухте.

Поскольку им то тут, то там попадались продукты, никто не верил в то, что голод стал причиной катастрофы. Ответ напрашивался сам собой: цинга. Обследование скелетов показало, что у многих отсутствовали зубы. Показало оно и еще кое-что: команда, боровшаяся за спасение своей жизни, прибегла к последнему, отчаянному средству. Мак-Клинток обнаружил голые кости с ровным срезом, который мог быть сделан только пилой. Корабельный врач сидел на корточках против него, их взгляды встретились.

Врач прошептал:

— С моей точки зрения… цинга происходит от недостатка необходимых веществ. У человека, умершего от цинги, недостает именно тех веществ, которые нужны больному для того, чтобы выжить. То есть никакого смысла…

— Говорите, говорите, — сказал Мак-Клинток.

— Все было бесполезно, — сказал врач.

Когда они собрали останки, чтобы захоронить их, Мак-Клинток сказал:

— Это были храбрые и достойные люди. Время оказалось слишком долгим для них. Кто не знает, что такое время, тот не в состоянии понять увиденное, а то, что мы видим сейчас, тем более.

Единственный, кто не слушал его, был фотограф из «Иллюстрейтед Лондон ньюс», который спешно расставил аппарат, системы Талбот, чтобы запечатлеть состояние скелетов и все увиденное.