Чтение онлайн

— На что еще не жалко денег?

— С удовольствием трачу на подарки, на приятные людям вещи. Не жалко деньги тратить на разумную благотворительность, когда ты понимаешь, что вот сейчас конкретным людям сделал благо, им стало немного лучше, немного легче. И очень приятно деньги тратить на собственные игрушки. Двенадцать гитар для работы мне не надо, я прекрасно понимаю это! Хватило бы и двух. Было время, когда я обходился одной. Но это — мои любимые игрушки. Очень приятно тратить деньги на любые вещи, которые заставляют улыбаться твою любимую женщину. Для мужчины, по-моему, это наслаждение близко к сексуальному, понимать, что она счастлива и ты имеешь отношение к её счастливым глазам.

— А для родителей ты уже сделал все, что хотел?

— Стараюсь сделать максимально много. Они люди той еще формации, которые не умеют принимать, начинают дико комплексовать, извиняться, говорить «зачем ты тратишь на нас столько сил и денег, да нам не надо, мы можем обойтись и без этого»... Но я думаю, что самое главное, что я мог сделать для них,— состоялся как личность, как человек. Ты занимался его воспитанием, и из него что-то получилось, он кем-то стал. Наверное, ничего более важного для родителей нет.

— Слышала твою шутку: «Я обманул свою жену, она выходила замуж: за строителя, а стала женой музыканта». Не протестовали близкие, когда ты уходил со стабильно оплачиваемой работы в неизвестную гастрольную жизнь?

— Были ситуации, в которых другие матери и отцы напряглись бы, а мои переносили все спокойно, за что я им очень благодарен. Ни разу я от них упреков не слышал. Жене, наверное, до сих пор нравится не все и не всегда. Но она достаточно мужественно перенесла поворот от стройки к музыке. Мужик, если он хочет остаться мужиком, должен заниматься своим делом. Моя жена это поняла и не сопротивлялась, когда я решил создать группу.

— Значит, все-таки работа — главное?

— Мужчина придумывает себе войну, кто-то буквально это понимает и едет в Чечню наемником. Кто-то придумывает себе дело, путь. Когда начинаешь одерживать победы на своем пути, это и дает ощущение, что ты — воин. Потому что мужчина в состоянии поражения — это неприятно. Насколько серьезно он это поражение расценивает, насколько быстро накопит сил для нового боя, для другой победы — у каждого по-разному. А за ощущением победы приходит ощущение достоинства. Не в пафосном, а в обычном смысле слова. А когда человек к себе относится достойно, он и к окружающему миру становится добрее.

— В песнях ЧАЙФавсегда доминировал лирический момент...

— Да, я думаю, что у нас все больше и больше становится именно лирики, и у меня пишется именно лирика. Меня за это критикуют, но мне это кажется интересней. Когда это получается естественно, то это вполне нормально, это же часть жизни. Мы для себя давно решили — отличием группы ЧАЙФ всегда было то, что ЧАЙФ — натуральный, естественный продукт. Вот какие есть — такие и есть. Мы никогда и не собирались придумывать себе концепций на следующий год, как мы дальше будем развиваться. Как сорняки растем.

— Рок-н-ролл для тебя работа или прикол, как спел твой коллега по цеху Константин Кинчев?

— До сих пор каждый день бренчу дома на гитаре, и мне это нравится. Песни пишу не потому, что нам нужно выпустить альбом. Бывает, приходится заставить себя собрать вещи, ехать в аэропорт и лететь на гастроли. В такие моменты понимаю, что быть музыкантом — это тяжелый труд. Но делаешь шаг на сцену — об этом забываешь. Сцена доставляет мне удовольствие. Иногда тяжело — из самолета в самолет, каждый день другой город, иногда изматывает запись в студии. А концерт — вышел на сцену и отыграл два часа — это в радость.

— Скажи, а ты... не зря живешь? И если не зря, то как ты это понял?..

— Когда подходят люди, говорят, что именно эта песня им помогла, что именно с ней у них связано что-то особенное в их жизни, когда видишь залы, хором поющие твои слова, объединенные тем, что мы называем оранжевым настроением... Я думаю, это многого стоит. Я не знаю, правильно ли я живу, но у меня есть уверенность, что не зря эту землю топчу. И главное, есть ощущение, что еще мы можем сделать немало.

— Ты начинал свой трудовой путь на строительной площадке. Кем бы сейчас был, если б остался там?

— Наверное, я бы уже не работал монтажником домостроительного комбината. Играть в простого парня мне бы все-таки надоело. Может быть, я занимался бы строительством в более частной конторе и в немножко другом амплуа. Но мы говорим о случае, если бы вообще не было группы ЧАЙФ. Если же представить, что сейчас вдруг не станет группы ЧАЙФ, я уже вряд ли вернусь к строительству, наверняка это уже будет работа так или иначе связанная с шоу-бизнесом.

— А что, подстраховочного, скажем так, дела ни у кого из вас нет? Магазина бытовой техники или парочки ресторанов «В гостях у ЧАЙФа»? Или... линии по производству косметики «Красота от ЧАЙФа», например?.. Здесь или в каком-нибудь другом городе страны?

— Наверное, мы бы могли открыть какой-то клуб или кафе. Мы иногда мечтаем об этом, придумываем, как это могло бы быть. Но жизненный опыт в нашей стране показывает, чтобы твое дело было таким, как ты хочешь, необходимо твое личное присутствие, а сейчас наше основное дело — это ЧАЙФ. И потом... Мы так бережно и так непросто вынашивали наше имя, что не хочется сейчас делать из этого бренд, подразумевающий еще что-нибудь, кроме музыки.

«Cosmopolitan– Урал», # 1—2/2005

В. Ш.: Это был такой момент, когда мы достаточно «плотно» познакомились с Гариком Сукачевым, с Бригадой С, у нас было несколько концертов совместных, поэтому нашли общий язык и замечательно проводили время. Когда Гарик начал писать альбом «Все это рок-н-ролл», из которого, собственно, «ноги растут» у этого концерта, то он решил сделать одну нашу песню — «Поплачь о нем» — так что вначале была работа в студии, на записи альбома. И вот, когда он пригласил меня в студию, чтобы спеть второй голос, и я услышал фонограмму, я впал в легкий ужас! Я ему сказал: «Как же так, Гарик? Что же ты наделал? Почему «дудки трубят, флаги поднимаются, барабаны бьют»? Военный парад надо принимать под эту песню! Это же была тихая баллада!» А он мне: «Ты ничего не понимаешь — это гимн, самый настоящий! Он должен звучать именно так! А ты в своих песнях ни хрена не понимаешь!» Я не согласился, но он меня своим авторитетом задавил и убедил, что такая версия прочтения этой песни тоже имеет право на существование.