Чтение онлайн

Прошел всего лишь миг. Внезапно Арт упал на спину, держа ружье, а Мартин слепо ринулся в кусты, пробиваясь сквозь ветки и листья. Еще секунда — и он исчезнет позади одной из летних кабин. Выстрел Кена отбил кусок от края кабины и пуля со свистом ушла вбок.

С другой стороны кабины кусты густели. До самого домика было тридцать ярдов, Мартин кинулся к нему и постарался держать его между собой и гаражом, где у фургона стоял Грэг. Сердце его колотилось, а легкие разрывались. Казалось, он бежит уже целую жизнь. Позади он услышал, что Кен что-то крикнул Арту, и Арт стал продираться следом за ним. За домом были леса. Он миновал свалку, проржавевший автомобиль, старую собачью будку и печь для сжигания мусора и деревья сомкнулись за ним. Он не останавливался и услышал звук воды. Он доносился откуда-то справа, поблизости, это была река. Он рванулся и вырвался на чистое место, только для того, чтобы понять, что попал в ловушку.

Там, где он находился, река изгибалась петлей почти возвращаясь навстречу самой себе. Оставшийся позади дом стоял у входа в эту петлю, и когда он кинулся в лес, он находился, сам того не зная, на расстоянии броска от реки и по левую сторону от себя. Сейчас он полностью углубился в петлю, и мог двигаться только вперед.

Он услышал позади себя перекликающихся Кена и Арта, разделенных всего несколькими ярдами. Возможности вернуться назад незамеченным не было.

Впереди на краю реки стоял небольшой ангар для лодок. Дверь была заперта. Без всякого плана, не имея, ни малейшего понятия, чем это ему может помочь, Мартин вышиб маленькое окно и перекинул тело в проем. Любое место вдруг показалось убежищем. Упал он тяжело, лицом вперед, на сырой бетонированный пол. Поднимаясь он чувствовал вкус крови. Она бежала из раны на его боку и сочилась из сильной ссадины на подбородке. Он осмотрелся. В полутьме можно было разглядеть гребные лодки, с полдюжины, и старое каноэ. Он снял засов с щеколды и всем телом бросился на дверь, ведущую в сторону реки. Ржавые петли завизжали, но дверь поддалась и в нее залился свет и звуки с реки.

Мартин перевернул каноэ в поисках весла, его нигде не было. Он схватил большое весло, стоящее в углу вместе с кучей таких же. Подтащив каноэ к реке, столкнул его в воду и сел в него. Уперев весло в берег, он напрягся и оттолкнулся. Каноэ резко дернулось и боком скользнуло по воде.

Вот тут-то он и увидел Кена с Артом. Они находились не более, чем и десяти футах от ангара, разглядывая его с небрежно перекинутыми через плечи ружьями. Он понял, что они были здесь все то время, что он открывая, дверь и вытаскивал каноэ. Просто стояли рядом, выжидая.

Кен сказал:

— Что ж, твоя промашка, Арти, так что этот голубок твой.

В последовавшую за этим вечность. Мартин следил за тем, как Арт прицеливается, видя вместо Арта безобразную круглую дырочку, которая была стволом его ружья. Она указывала точно в него. Через мгновение, из этой самой дырочки примчится что-то такое быстрое и сильное, что он даже не успеет разглядеть его. Он почувствует страшный удар и темноту. Самое ужасное было то, что слишком поздно было для того, чтобы предпринять что-нибудь для предотвращения этого. Вот она, смерть. Он почувствовал, что всхлипывает внутри себя, но ни звука не прошло через его губы.

Потом послышался грохот выстрелов. Одни за другим, так быстро, как только Арт мог их выпускать. И одновременно жестокий толчок под ногами у Мартина. Полетели щепки и что-то холодное тут же покрыло его ноги. Он тупо сел, возвращаясь к реальности. Борт каноэ был наполовину снесен выстрелами, в него свободно вливалась река. Менее чем через две минуты каноэ нашло пристанище среди двух футов ледяной воды и грязи, покрывающей дно реки.

Кен засмеялся, покачал головой и отвернулся. Арт ждал, без улыбки, пока Мартин доковыляет до берега.

В сумерках они достигли места назначения. Река расширилась в озеро около четверти мили шириной и в милю длиной. Потом она снова вытекала, чтобы извиваться дальше между бесконечными рядами молчаливых лесов.

Эта зона была безжалостно вырублена в канун нашего века. Теперь она разрослась заново, с добавлением клена, ясеня, бука и лесного дуба к более распространенной белой сосне, которая дала ростки и уже достигала зрелых размеров. В то позабытое время на полуострове, который словно язык выдавался в озеро и был раньше покрыт скалами, была на скорую руку построена небольшая лесопилка. Здесь бревна, сплавлявшиеся через озеро или по течению, собирались и распиливались до стандартной длины, прежде чем их переправляли на давно заброшенную железнодорожную линию в нескольких милях отсюда и потом в новые расцветающие города Срсднезападных равнин.

Сейчас, благодаря усердию бобров, уровень озера поднялся. Низкая, тонкая шейка полуострова исчезла, превратив высокую зону самого полуострова в остров, отделенный от берега несколькими сотнями ярдов застойной воды, глубиной до плеча, через которую то там, то здесь пробивались растрепанные холмики болотной травы и изредка ствол дерева, лишенный веток, пронзал поверхность воды, как заброшенные мачты затонувших кораблей.

Саму лесопилку еще можно было увидеть среди деревьев, ее кирпичный дымоход разрушился, грубо покрытая дранкой крыша была испещрена дырами и покрыта темными пятнами мха, а дощатые стенки обшарпались декадами северных морозов и короткими жгучими солнечными лучами июля и августа.

Недалеко от нее, в стороне от озера на расчищенной опушке, стоял охотничий домик Кена, Грэга и Арта.

Мартин заметил его, когда они подплыли с озера, похожего сейчас на зеркально-спокойное фиолетовое полотно.

Он подтолкнул Нэнси. Дрожа от холода, она украдкой бросила взгляд. Глаза ее, полуприкрытые, быстро обежали озеро и скользнули по темным скалам берега, свисающими вечнозелеными деревьями и густому кустарнику, тут и там перечерченному серебристым каркасом давно повалившихся деревьев, искореженных и изглоданных временем, льдом и озерной водой.

Она увидела, и не без труда, так как он настолько вписывался в окружение, что почти сливался с добротно построенной хижиной, внешние бревенчатые стены которой были тщательно прокопчены. У нее была низкая покатая крыша, крытая дранкой, которая со стороны озера выступала над дощатой верандой в нескольких футах выше земли. К веранде вели две каменные ступеньки. Окна с обеих сторон двери были закрыты тяжелыми ставнями от возможного вторжения, и общий вид хижины, несмотря на ее привлекательность, производил угрожающее впечатление, вероятно, из-за ее полной изоляции. Глядя на нее, Нэнси ощутила чувство, какое, наверное, ощущает заключенный, когда после суда и приговора, дверь камеры закрывается за ним. У нее было темное предчувствие того, что наверняка, вскоре начнется какой-нибудь новый, невообразимый кошмар.

Кен приглушил мотор. Мгновением позже резиновый нос лодки мягко царапнул о часть берега возле их хижины, покрытую песком и гравием.

— Наш милый домик, — сказал Кен.

Часа четыре они на довольно приличной скорости двигались по своей обрамленной лесом водной дороге. Прошло всего шесть часов с момента их похищения. Они казались веком.

Кен вернулся после погони за Мартином, а несколько мгновений позже появился Арт вместе с Мартином, глаза которого помутнели от страха и от потерянной надежды. Прежде чем они уселись в лодки, Арт публично наказал его. Улыбаясь он заявил, что жевательная резинка повысит у Мартина адреналин и вместе с ним состояние духа. Он вынул из своего рта сильно жеваный комочек и насильно впихнул его между зубов Мартина, велев ему сказать, очень ли ему это нравится. Когда Мартин сначала отказался, Арт всадил ствол своего 35 между его ног так, что тот в агонии переломился надвое. Потом взвел курок, угрожая.

— Скажи «очень — вкусно», Арт, — Очень вкусно.

— «Арт».

— Арт.

Мартин начал плакать, как ребенок.

— Жуй. — Резкий тычок ружьем. Мартин вскрикнул и зажевал.

И Нэнси никогда бы не смогла забыть свое собственное, несколько меньшее, унижение. Меньшее, но такое же мучительное. Когда утомительная работа по загрузке надувных лодок была закончена, ее и Мартина поместили на борт той, у мотора которой сидел Кен. Грэг и Арт в другой лодке держались поблизости. Они двинулись, и Кен стал расспрашивать о ее личной жизни. Так нежно и ласково, что иногда просто невозможно было вспомнить, кто он такой, Он настаивал на ответах. А если она не давала их добровольно, он хитро ловил ее, устраивая перекрестный допрос.