Чтение онлайн

Как свидетельствовал тогдашний византийский патриарх Фотий, неожиданное появление под стенами столицы неведомо откуда взявшихся многочисленных разбойничьих орд ошеломило греков. Они едва успели захлопнуть ворота перед «скифами» (так греки называли тогда всех обитателей территории к северу от своих границ). Разграбив окрестности Константинополя, пришельцы вырезали там вместе с населением весь скот и, убедившись в невозможности взять хорошо укреплённый город штурмом, исчезли также внезапно, как и появились.

Рисунок 17. Патриарх Фотий. Икона

Для греков тогда этим всё и закончилось, и только полтора века спустя византийские историки, опираясь, видимо, на ставшие им известными после христианизации Руси старые киевские предания, смогли довести данную историю до конца, добавив в неё, правда, немного нужных церкви чудес. В таком виде она и была записана нашим первым летописцем, но с небольшой ошибкой в датировке – 866, а не 860 год. Повесть временных лет сообщает, что большинству русов так и не удалось вернуться тогда домой победителями. Внезапно налетевший шторм разметал и потопил в морской пучине большую часть их кораблей. Тогда же погиб, видимо, и «хакан» русов, несомненно возглавивший этот морской поход (150 лет спустя, киевская летопись приписала руководство правившим в Киеве Аскольду и Диру).

Рисунок 18. Каганат руси. Синими стрелками обозначены походы русов, красным цветом – границы каганата, его опорные пункты и протогорода

Дальнейшее можно предположить довольно легко. Едва до военно-торговой верхушки славянских и финских племён на Волжском торговом пути, тяготившихся необходимостью делиться с русами частью доходов от международной торговли, долетела весть о катастрофе с эскадрой и гибели главы каганата, они немедленно подняли восстание, «изгнав за море» или уничтожив гарнизоны верных «хакану» викингов в своих протогородах. Лишь не затронутые волжской торговлей племена полян (надеявшихся с помощью русов освободиться от хазарской зависимости) и дреговичей, а также только начинающих концентрироваться (вперемешку с ещё жившими здесь балтами) вокруг основанных скандинавами Смоленска и Полоцка южных кривичей, сохранили неполноправный союз с норманами. Однако сам первый каганат русов, как единое целое, на этом прекратил своё существование.

Между тем, сбросившие со своих плеч нормандское иго племена севера очень скоро почувствовала сильный дискомфорт от своего нового положения. Исчезновение силы, внешней по отношению к разным местным родам и племенам, тут же привело к конфликтам между ними по поводу доли участия в доходах от международной торговли. Первой о своих особых правах, видимо, заявила меря, до появления норманнов игравшая роль естественного посредника-транзитёра на Волжском торговом пути. Неизбежно должны были появиться сложности и в отношениях накопившего уже какую-то собственность торгового населения протогородов с жившей всё ещё родоплеменными отношениями сельской округой. Защитить себя самостоятельно эти первые горожане были ещё не способны (протогорода не имели серьёзных укреплений, а их численность, по расчётам археологов, составляла от 300 до 400, редко 500–600 человек). Постоянным источником внутренних конфликтов были и сами эти недавно возникшие протогорода, имевшие очень разнородное, многоплеменное, смешанное население.

Весь этот клубок противоречий тут же спровоцировал настоящую гражданскую войну на территории бывшего каганата. Как писали об этом позже русские летописи: «и воста род на род». Оставалась также и серьёзная угроза скандинавского вторжения. Вряд ли нормандские купцы и викинги смирились бы с потерей такого крупного источника доходов как Волжский торговый путь.

В сложившейся ситуации оставался только один способ восстановления порядка – традиционное в те времена приглашение на верховную власть, на определённых условиях, обладающего достаточной военной силой и авторитетом правителя из других земель. Это мог быть только хорошо известный и уважаемый на севере Европы нормандский конунг. Представителя любого другого племени не признали бы скандинавские викинги, а значит, он не смог бы обеспечить безопасность страны и торговых путей на Балтике от их нападений.

После определённых переговоров и согласования кандидатуры между враждующими группировками военно-торговой знати словен, северных кривичей и веси, выбрали наиболее подходящего во всех отношениях вождя. Им стал Рёрик Ютландский, известный затем в нашей истории под именем Рюрик – родоначальник династии русских князей, а потом и первых царей.

Рисунок 19. Рюрик на памятнике "Тысячелетие России" в Новгороде

Это оказался, пожалуй, самый удачный выбор из всех возможных. Рюрик был единственным на тот момент норманнским конунгом, имевшим богатый опыт не только грабежа и разорения чужой территории, но и охраны её от нападений других норманнов, а также относительно правильного государственного управления ею по самым передовым в то время в Западной Европе франкским имперским образцам. С 840 года и до самой своей смерти (с перерывами) он являлся законным правителем Фризии (северная часть нынешней Голландии) на правах вассала, поочерёдно, франкского императора, короля лотарингского, короля французского и, предположительно, короля германского.

Как нельзя лучше подходил он славянской знати и по своему происхождению. Согласно Иоакимовой летописи (хотя и не бесспорного, но довольно часто подтверждаемого археологическими находками исторического источника), матерью Рюрика была одна из дочерей последнего словенского князя Гостомысла. В западноевропейских хрониках того времени Гостомысл – это реальное лицо, князь ободритов, одного из племён балтийских славян. Следовательно, Рюрик мог быть одним из законных наследников княжеского титула ободритов, выходцами из которых частично являлись ильменские словене. Таким образом, он имел все права на княжение у словен.

Колоссальным авторитетом обладал он и среди викингов. С самого юного возраста Рюрик, со своим дядей Харальдом, бывшим Ютландским конунгом, изгнанным из Дании в результате династического переворота, участвовал в норманских набегах (до 840 г.) на территорию Франкской империи. Затем несколько лет служил королю, затем императору Лотарю. Будучи арестованным по приказу последнего якобы за измену, бежал из тюрьмы и, через несколько лет, во главе большой дружины норманов вновь начал разорять владения своего сюзерена (пока не добился от Лотаря возвращения назад своих владений в Фризии).

Почитали Рюрика и в купеческой среде Ладоги. Этот город имел традиционно прочные торговые связи с датским протогородом Хайтабу (по-шведски Хедебю), а через него и с фризским городом Дорестадом. К моменту избрания князем, он являлся сеньором обоих этих торговых центров, поскольку в 857 году, при поддержке короля Лотарингии Лотаря (одного из сыновей умершего императора Лотаря), отвоевал всю южную часть Ютландии, вместе с наследственным владением своего отца – Хайтабу. От этого порта открывался прямой морской путь к Ладоге по Балтийскому морю.

Установление власти Рюрика над северной частью бывшего каганата русов делало его господином всего северного водного торгового пути, связывавшего быстро развивающийся европейский Запад с давно сложившимися богатейшими цивилизациями Востока. Таким образом, он получил предложение, от которого невозможно было отказаться.

Одним из условий избрания Рюрика стало, по-видимому, обязательство принять вместе с дружиной славянскую веру. Лично для него она не была чужой, поскольку являлась верой его матери. Для его же скандинавского окружения религия славян тоже не являлась такой уж далёкой. Главным богом славян в то время считался Перун – бог громовержец, по своим функциям и изображениям очень похожий на главного бога скандинавского пантеона – Тора. Так что норманнское окружение Рюрика просто поменяло имя своего бога (первоначально, видимо, только формально), также как и своё собственное название. Отныне они стали называться русь, а богом для них стал Перун. Не исключено, что примерно в это же время, в интересах закрепления своей власти над местным населением, перешли на славянский культ и норманские конунги полочан и смоленских кривичей (конунг полян Аскольд, согласно греческим источникам, в 866 году стал христианином).

Рисунок 20. Молоточки Тора – амулет викингов, часто встречающийся в захоронениях русов IX – X вв.

Этот, пусть даже чисто внешний поначалу, переход от скандинавского к славянскому религиозному культу имел очень важное значение в дальнейшей судьбе руси. Это был первый шаг к последующему полному слиянию её со славянской средой, к переходу имени русь от славянского названия пришельцев-скандинавов к названию самих славян, как основного населения русского государства. Правда, процесс ассимиляции руси растянется на довольно длительный период – более полутора сотен лет (последний раз русины будут упомянуты в качестве особой группы населения в краткой редакции свода законодательства Руси середины XI века – «Русской правды»).