Чтение онлайн

Композитор позвонил недели две спустя и сказал, что ему понравилось, как получилась песня. Сказал, что удивился «неожиданной бархатистости и природной красоте голоса, наличию музыкального слуха при полном отсутствии музыкального образования». В этом месте я хотела возмутиться и поведать о двух годах каторжной работы с преподавателем фортепиано, но решила не дискредитировать ни в чем не повинного педагога. Говорил про какието мелизмы в голосе, да и другие непонятные мне слова произносил. Суть я ухватила лишь за хвостик — работать будем, есть над чем. Надо мной, то бишь. Ну, мне не привыкать.

О том, как заключить контракт с крупнейшей звукозаписывающей компанией, и о том, в чем отличие российского шоубизнеса от западного

Одна удача всегда влечет за собой другие. Как только французские журналы стали размещать мою довольную физиономию на обложках, сразу же мною заинтересовались другие профессионалы шоубизнеса — рекламисты, а с ними и производители одежды и женского белья, пресссекретари, телевизионщики, продюсеры и звукозаписывающие студии.

Первым объявился красивый молодой мужчина, назвавшийся независимым музыкальным продюсером, и после прослушивания пары песен предложил свои услуги по моему музыкальному продвижению. Но меня смутило то, что слово «независимый» я трактую посвоему — от таких ничего не зависит. От смущения до возмущения один шаг, который я и прошагала после его десятичасовых переговоров с моим адвокатом об условиях контракта. Его версия договора восхитила бы даже колониаторов Южной Америки, а я, со времен знакомства с творчеством Гарриет БичерСтоу и сломанной ключицы, с опасением отношусь к эксплуататорам. К счастью, нас с адвокатом было двое, и мою свободу мы отстояли в тяжелой борьбе, которая ни на йоту не продвинула меня к музыкальной карьере, но зато и не позволила мне стать зависимой от «независимого» специалиста. Да еще и натолкнула меня на самоуверенную мысль о моей безусловной значимости для музыкального шоубизнеса.

Поэтому последующие шаги я решила производить лишь с зависимыми менеджерами известных звукозаписывающих компаний. Улыбающиеся, прослушивающие и вежливо отказывающие менеджеры «Universal», «BMG», «Warner» и других компаний замелькали с быстротой кадров мультипликационного фильма, пока стрелка колеса фортуны не остановилась на команде одного из «лэйблов» «Sony Music» под названием «SonyMusicMedia» и под предводительством боевой Сандрин Мурас и музыкальным предводительством придирчиво вслушивающегося Филиппа Кассенбека. Им, в отличие от Питерского композитора, понравился не только тембр голоса, но и устойчивый интерес прессы к его носителю. Мы прослушали тричетыре мои песни на русском языке, которые я к тому времени записала, и заключили контракт на целых три альбома. Коекто из российских попзвезд задохнулся бы от зависти, но это все от незнания практики заключения контрактов с западными звукозаписывающими компаниями. На три альбома заключается контракт, чтобы прочно привязать, в случае успеха, артиста к компании. А в случае неуспеха его, как говорят французские деятели шоубизнеса, всегда можно «положить в шкаф». Но меня до этого «в шкаф» еще никому не удавалось уложить, поэтому этот контракт стал особым предметом моей многострадальной гордости. Подумываю над тем, не вывесить ли его в рамочке над кроватью, но боюсь, кабинет приревнует к спальне.

Разница между российским и цивилизованным мировым музыкальным шоубизнесом огромна. В России бедный, а чаще всего богатый или состоящий в родственных или интимных отношениях с богатым спонсором артист должен за все платить. Он должен сначала купить песню у композитора, который, в зависимости от градуса своей звездной болезни, а она в шоубизнесе случается не только у певцов, варьирует ценник от 3 до 50 тысяч долларов. Затем, при отсутствии музыкального образования, необходимо оплатить вокального педагога, аренду студии звукозаписи, работу аранжировщика, музыкантов и бэквокалистов. Что выливается в сумму от 2 до 20 тысяч долларов. После сведения нужно проплатить производство клипа, стоимость которого, в зависимости от прогрессирования той же звездной болезни клипмейкера, а также количества спецэффектов и вертолетов, варьируется от 25 до 150 тысяч долларов. Ну а потом останется лишь дело за малым — оплатить ротацию на МузТВ по триста долларов за показ, и таких показов, чтобы было заметно даже в глубинках, нужно в день по шесть раз месяца на три подряд. Потом нужно записать еще штук десять других песен. Затем нужен менеджер для работы с радиостанциями и всеми гастрольноорганизационными хлопотами для будущей звезды, которая таковой может и не стать, несмотря на вышеуказанные траты.

Западным артистам хоть никто круассаны с маслом в начале творческого пути в рот не кладет, но всетаки приятнее. После заключения со мной контракта «SonyMusic», облегчившись на кругленькую сумму, обеспокоилась нанять мне вокального тренера, предоставить студию, оплатить аранжировщика и музыкантов, да еще и заплатить мне за почасовую работу — я ведь ходила в студию и песни пела. Немыслимая постановка вопроса, с точки зрения российских начинающих артистов.

Так, комфортно мы записали один сингл в стиле «дэнс» на музыку знакомого мне российского композитора из группы «Руки вверх» Сережи Жукова, с его крайне одобрительного согласия, и штук десять западных песен в стиле блондинок шестидесятых годов для будущего альбома. Сингл вышел в составе танцевального сборника «SonyMusic» и крутился тем летом довольно много на различных европейских радиостанциях. Его даже однажды услышал, будучи проездом на один день в Италии, еще один мой знакомый композитор, Александр Шульгин, о чем и сказал мне, страшно возгордившейся, удивленно по телефону. А вот песни альбома, несмотря на оригинальную аранжировку, так и не увидели свет, так как их производство совпало с напряженным периодом слияния двух музыкальных монстров «SonyMusic» и «BMG», и многие, имеющие контракт артиста, получили свободу. В том числе и я, понимающая, в отличие от некоторых других, преимущества самопродюсирования. Чем я и увлеклась, да так, что количество записанных песен на русском, французском и других иностранных языках перевалило за тридцать. Может быть, и вы когданибудь услышите какуюнибудь из них. Еще не решила. А пока это хобби.

О том, как соблазнить короля красоты, и об иронии природы

Однажды руководство конкурса «Мистер Франция» пригласило меня войти в состав жюри. Приглашение я, ввиду устойчивого гетеросексуального интереса к молодым и мускулистым телам, приняла, спохватившись о том, что не должна сиять от удовольствия и восторга, а должна благосклонно кивнуть с видом, полным достоинства и осознания своего долга перед публикой.

Помимо меня, в составе жюри было много французских звезд под председательством режиссера Клода Лелуша. Мы любезно улыбались щелкающими вспышками фотографам и фальшиво целовались с коллегами по «непыльному цеху». И то и другое прекратилось с началом представления, которое заставило меня открыть рот и долго держать его в таком положении, не стесняясь присутствующих.

Нет ничего прекраснее для свободной девушки, чем зрелище облаченных в белье красивых мужских тел. У меня разбегались не только глаза, но и ручка по формуляру, на котором нужно было выставлять номера участникам конкурса. В конце концов, возле почти каждого имени стояло жирное пятно, так часто я меняла порядковый номер привлекательности юношей.

В финале, после объявления победителя, которым стал невероятный голубоглазый красавец блондин, всех членов жюри и предыдущих «Мистеров Франции» пригласили подняться на сцену для фотографирования. Тут уж я, воспользовавшись суматохой, раздала два десятка моих визиток и записала номера мобильных телефонов как победителя, так и пятишести предыдущих коронованных «Мистеров».

Наутро улова ждать долго не пришлось, клевало достаточно часто. И уже в этот же день я обедала с роскошным «Мистером Франция». Он оказался довольно неглупым, острым на язычок сотрудником компьютерной компании, названия которой я не запомнила, потому что в этот момент была сосредоточена на его мускулистом торсе, обтянутом белым стрейчевым трикотажем. В течение обеда у меня случались и другие провалы в концентрации внимания, особенно тогда, когда я сосредоточивалась на его белозубой улыбке или красивых пальцах. Я с ужасом ждала момента, когда он встанет для того, чтобы выйти в уборную, предоставив мне возможность полюбоваться на его обтянутые кожаными брюками ягодицы. Когда такой момент настал, я уже была близка к состоянию, в котором, попроси он меня отписать ему в завещании «заводы и пароходы», я бы сделала это.

Во мне боролись две стороны моей сущности. Одна, самая крупная, дьявольская сторона, хотела оказаться с ним на необитаемом острове. Другая сторона хотела написать стихотворение. Ужин был компромиссом.

То, что случилось после ужина в одном из парижских отелей, я не могу описать из опасений, что мой сын или моя мама захотят ознакомиться с моим творчеством поближе. В результате я решила увеличить количество членов моей семьи на парочку хорошеньких ангелят. Но это пока было еще не точно. Только десять к одному.

Мысль об ангелочках приходила ко мне регулярно во время наших встреч у него в загородном доме, у меня на холостяцкой квартире да еще в пятишести романтических отелях. Когда ясность мысли снова вернулась ненадолго ко мне, я решила совместить приятное с полезным и уговорила его 2–3 раза в неделю заниматься со мной бадминтоном, теннисом и сквошем. Спорт, совмещенный с эстетическим наслаждением, оказался менее утомительным. Вид его загорелого, мускулистого, вспотевшего тела воскрешал во мне генетические воспоминания о том, что наши предки чаще занимались любовью, чем изучали биржевые котировки.