Чтение онлайн

– Вот приедем в Орёл, а наши уже фашиста погнали. И нам как раз хватит дров, чтобы домой вернуться.

Кто бы мог тогда подумать, что это было только начало наших трудных дорог по тылам войны.

Ужинали поздно, какой-то кашей, молоком и очень вкусным белым хлебом. Потом все быстро собрались и пошли к машинам. Печки в грузовиках уже топились.

Мы с бабушкой, тётей Капой и Павликом забрались в кузов. Я так набегалась за день, что удобно устроившись на своей подушке, сразу уснула, не дождавшись, когда колонна двинется в путь.

Проснулась рано утром оттого, что машины остановились – проверяли документы. Услышала – кто-то сказал, что мы уже в Орле. Я встала и осмотрелась: улица, на которой стояли машины, была в тумане, и казалось, что дома не стояли на земле, а плавали в густом белёсом киселе. Было сыро, холодно и неуютно. «Лучше уж вернуться обратно в Клетню», – подумалось мне. Я вновь устроилась на подушке, прижалась к бабушке и вдруг поняла, что она тоже не спит, и ей сейчас, как и мне, холодно и грустно.

В Орле

Как только встало солнце, от тумана не осталось и следа. Дома, как и положено, стояли на земле. В саду ближнего дома на голых ветках ещё висели яблоки.

Стало теплее, а машины всё стояли и стояли на улице. К нам подходили какие-то женщины, и бабушка у них покупала разную еду. Скоро мы уже завтракали горячей картошкой и варёными яйцами с домашним хлебом.

– Хочу яблок! – кричал Павлик, который устал топтаться в кузове на одном месте, и ему давно хотелось побегать.

Но нам пока не разрешали покидать машину.

Ближе к обеду приехал дедушка на зелёном, как кузнечик, автомобиле, и вся колонна двинулась следом за ним по улицам города Орла. Мне показалось, что ехали очень медленно. Остановились у длинного дома, который все называли бараком. Как только выгрузили вещи, машины сразу же уехали.

– Поиграй с Павликом на улице, – сказала мне тётя Капа, – пока мы не устроимся на новом месте.

Но тут в небе послышался гул самолётов. Все укрылись в доме. Здесь, в Орле, тоже бомбили – где-то далеко, но всё равно было страшно.

Потом приехал дедушка и рассказал, что бомбили вокзал, но, слава богу, всё мимо, и ещё, что у нас теперь осталось всего три машины. А это значит три водителя и Тимофей Филиппович, который поедет в кабине вместе с Митей. Все звали его кочегаром, а дедушка говорил, что он главный специалист по нашим машинам.

Назавтра утром семьи тех, кто эвакуировался за Урал, переселились ближе к вокзалу. Они ждали поезда.

После обеда дедушка собрал за столом трёх водителей, Тимофея Филипповича и его жену Варвару Игоревну, бабушку Дуню, тётю Капу, меня и Павлика. Он сказал:

– Нашему небольшому коллективу предстоит дорога в город Задонск – но только в том случае, если фашисты попытаются взять город Орёл. Три грузовика, нагруженные ящиками с оборудованием, будут стоять замаскированные неподалёку. Только я надеюсь, – добавил дедушка, – что наша армия скоро даст фашистам по зубам, и покатятся они восвояси.

И тут я вспомнила сон, который приснился мне однажды зимой. Мне снилось, что в открытую форточку нашей комнаты в Бежице лезли, отпихивая друг друга, огромные клыкастые волчьи морды, с длинных языков которых капала пена. Но еще страшнее были морды хрюкающих кабанов с красными глазами и длинными жёлтыми кривыми клыками…

Наверное, я стала кричать от ужаса, потому что проснулась на руках у дедушки, который пытался меня успокоить. Но и проснувшись, я всё ещё видела этих страшных чудовищ, продолжавших когтями царапать окно.

– Это ветер, ветер стучит ветками вишни по стеклу, – успокаивал меня дедушка. А бабушка стала умывать святой водой из бутылочки и, перекрестив, прочитала молитву.

Вот и сейчас мне подумалось: может, фашисты и есть те клыкастые чудовища, что тогда мне приснились?

Два раза мы ходили с бабушкой Дуней на вокзал, провожали все поезда, уходящие на Урал.

Мне нравилось идти по длинному мосту через реку Оку и обязательно постоять посередине, откуда далеко было видно в одну и в другую сторону реки.

На вокзале, как всегда, была тьма народу. Все с чемоданами, с узлами, с детьми. Одни куда-то спешили, другие терпеливо ждали у своих вещей. Бабушка всё кого-то искала в толпе, с кем-то знакомилась и часто принималась плакать, провожая уходящий поезд, набитый до отказа людьми. Но тех, кто ехал с нами на машинах, мы так и не увидели.

Дедушка совсем не одобрял наших походов, даже на маленький рынок, что был неподалёку.

– Мать, – говорил он, – это очень опасно. В любую минуту может быть налёт фашистских бомбардировщиков или нам придётся быстро собирать вещи. Да мало ли что… Прошу тебя далеко от дома не отходить.

Бабушка согласилась, и наши походы прекратились.

Однажды Митя взял меня за руку, подвёл к бабушке и спросил:

– Не пора ли нам подстричься? По-моему, мы сильно обросли. Да и парикмахерская здесь неподалёку.

– Пора, пора, – улыбнулась бабушка, потрепав Митю по чёрной кудрявой шевелюре. Рассказала ему, как надо бы меня постричь, и мы с Митей пошли.

В парикмахерской все три девушки у больших зеркал были заняты – они стригли военных. Там стоял резкий запах незнакомого мне одеколона.

Дожидаясь своей очереди, мы с Митей устроились на стульях в прихожей. И тут я наконец решила узнать, почему на правой руке он постоянно носит перчатку.

Я и сама догадывалась, что с рукой что-то не так. Но что – спросить не решалась.

– Потому что, – ответил Митя, помолчав, – руки-то у меня, Аля, и нет. – И протянул мне руку в перчатке.

Я покраснела как помидор. Но пальцы в перчатке потрогала. Они были жёсткие и неживые.

– Это случилось давно, лет пять назад. Мне было шестнадцать. Только что на завод взяли учеником. Любопытный был. Вот и сунул руку куда не следует. И вмиг лишился четырёх пальцев и ладони. Один большой палец остался, и тот пришивали.

– Митя, но сама рука-то цела? – обрадовалась я.

– Ну, Аля, ты у меня настоящий друг.

Митя повернулся ко мне вместе со стулом.

– Я всегда говорю жалельщикам, что не надо хныкать о том, чего нет, а уметь радоваться тому, что имеешь, – он ещё немного помолчал. – Твой дедушка отправил меня в Москву, и теперь у меня такой протез, что я могу водить любую машину. Вот – два года уже за рулём.