Чтение онлайн

Олэн молча взял у Божи ключ от комнаты. Молодежь отдавалась ему телом и душой, и он был глубоко растроган, хотя и не показывал виду.

Божи обставил комнату в марокканском стиле. Франсуа снял пальто и пиджак и растянулся на кровати. В дверь позвонили.

–  Входите, - крикнул Олэн (он оставил ключ в дверях).

Она вошла. Юбка и кофта так плотно обтягивали пышные формы, что Франсуа мигом позабыл о статье за совращение малолетних.

Девушка заперла дверь изнутри без всяких просьб с его стороны.

Она села на кровать и поцеловала его в губы. Олэн с трудом подавил безумное желание сорвать с нее всю одежду. Неожиданность приключения и новое амплуа (теперь он чувствовал себя настоящим главарем) горячили кровь.

Девушка продолжала его целовать, а ее рука медленно заскользила вниз. Очень скоро Олэн выяснил, что юная особа прекрасно разбирается в самых утонченных ласках и больше не беспокоился о ее возрасте - маленькая бестия знала о любви не меньше него, если не больше…

Те, с кем Олэн сталкивался по дороге к машине, явно дрожали от холода. В декабре подарков можно ждать разве что от СантаКлауса.

Девчушка здорово взбодрила Олэна. Он проехал мимо дома Бенедит. Но ее окна попрежнему закрывали шторы.

Франсуа вернулся в квартал Малакофф и впервые не сунул деньги в комод, вместе с остатками прежних.

Двадцать восемь миллионов заслуживали некоторых предосторожностей. И, если у братьев Шварц накроется та северная авантюра, по возвращении они не побрезгают стянуть его добычу.

Олэн вынул деньги из сумочки и, завернув в старые тряпки, запихнул под ящики в глубине мастерской.

Он задумчиво поглядел на свое «Кольцо24», прислушиваясь к эху собственных шагов в пустынном зале.

Что делать дальше? Остаться здесь и ждать? Но чего? В комнате стопка газет доходила уже до верха комода. Жажда действий подтолкнула Олэна еще раз навестить Спартака.

Он переоделся в костюм цвета электрик и выбрал насыщенный алый галстук очень модного тона.

Франсуа немного помотался вокруг дома журналиста - легковушки с откидным верхом не было ни у подъезда, ни на ближайших улицах.

Олэн хлопнул себя по лбу и улыбнулся. Ясно, как Божий день, что Спартак фотографирует сейчас место происшествия на бульваре Османн вместе с тучей других журналистов и под наблюдением целой своры легавых.

А в вечерних газетах наверняка появится фото перерезанного троса, кусачек и, как пить дать, губки, которую чуть не слопал банкир.

Олэн поостерегся лезть на не в меру оживленный бульвар. Вместо этого он отправился в одиннадцатый округ, к редакции. Франсуа притормозил и огляделся. Знакомая легковушка стояла у входа. Значит, Спартак уже закончил репортаж.

Олэн перебрался в машину Спартака. Ну и удивится же репортер! Франсуа заранее хмыкнул от удовольствия.

Он прождал два долгих часа, удивляясь собственному терпению, но больше никуда идти не хотелось.

–  Ты?
– изумленно пробормотал Спартак.

Он плюхнулся на сиденье и не сразу заметил, что в машине есть ктото еще.

–  Выглядишь ты неважнецки!
– шутливо бросил Олэн.
– Должно быть тебя прямо из постели загнали на бульвар Османн?

Спартак смерил его пристальным взглядом. Что он - слушал радио или сам участвовал в налете?

–  Твоих рук дело?
– наконец не выдержал репортер.

–  А как, потвоему, моих или нет?

–  На фотографиях свидетели никого не опознали - ни тебя, ни братьев Шварц…

–  Шварцы и такая тонкая работа? Честное слово, вы просто помешались на этих двух придурках!

–  Так, значит, ты?

–  Если не ты, то твой двойник, - гордо пропел Олэн. Регулировщик велел Спартаку трогаться с места - время его стоянки истекло.

Репортер включил зажигание и влился в поток машин.

–  Ограбление с помощью кусачек вместо отмычки, резиновой губки и пары швабр… Признайся, это ужасно забавно!
– проговорил весьма довольный собой Олэн.

Спартак пошарил в бардачке и, вытащив берет, нахлобучил ему на голову.

–  Не надо забывать и о продавце журналов!
– воскликнул он.
– Можно мне сослаться непосредственно на тебя?

–  Обиняками. Зато можешь смело утверждать, что это не в стиле Шварцев. Чтоб ни у кого не возникло сомнений.

–  А как насчет тех юнцов?

–  Чистая случайность. Больше ты о них не услышишь. Это тоже вне всяких.

Спартак размышлял. Ехал он, как таксист в поисках клиента, - не обращая внимания на брань других водителей.

–  А не мог бы ты рассказать мне какуюнибудь неизвестную подробность? Тогда завтра я тиснул бы еще одну статейку и намекнул на тебя. Понимаешь? Порассуждал бы о тебе, но без категорических заявлений как в ту, так и в Другую сторону. И еще ужасно хочется выдать нечто юмористическое… Например: «Возможно, управляющему банка так полюбился вкус резиновых губок, что он и с завязанными глазами сумел бы сообщить нам имя фабриканта и адрес поставщика?» Представляешь?

Олэн рассмеялся и объяснил Спартаку, как отыскать «дофин гордини», брошенную утром в аллее, перпендикулярной авеню Дю Буа.

–  Вот твой музейный экспонат. Увели сегодня ночью.

–  Все свидетели уже согласились насчет цвета и марки, - сказал репортер.

Он, не вылезая из машины, быстро сделал несколько снимков.

–  На тачке - ни царапины. Так что хозяин, считай, отделался легким испугом, - заметил Олэн.

И, кстати, насчет машин, он поблагодарил Спартака за первую статью из гоночной серии.

–  У тебя, случаем, нет приятелей в Монлери?
– вдрут спросил он.

–  Точно не припомню, но вообщето знакомые везде найдутся. А что?

–  Да я все о смерти О'Кейси… Ты уже написал статью?

–  Угу, но пока не отнес в набор. Хочешь чтонибудь подправить?

–  Нет, показать на месте…

–  А я думал, это было в Ницце?

–  Верно. Но я говорю о принципе.
– Олэн немного помолчал.
– Для меня это ужасно важно.

Спартак не ответил. Он все еще смотрел на «гордини» и мысленно повторял ее номер.