Отмеченная
Шрифт:
– У-у-у, – едва шевельнув лапой, издаю стон. Легко сказать, оборачивайся, попробуй сделать это, когда ног не чувствуешь, а тело один сплошной комок боли. Со мной такое уже было… Ничего. И сейчас справлюсь.
Еще впервые придя в себя, осознала, с какой высоты я скатилась и что ударилась о поваленное дерево. Не погляди что сухое, крепкое как камень. Хоть одна косточка у меня осталась цела после этого?
– Надо-надо обернуться. Давай. Я поддержу, – шепчет волк, отгребая от меня снег.
Так-то оборот легко проходит – раз, и ты уже волчица, раз, и ты уже человек. А вот с ранами…
– А-а-а! – мой крик спугивает куропаток, что притаились за раскидистыми кустами неподалеку. Пелена перед глазами начинает чернеть.
– Умничка, – хвалит меня мой спаситель (я уж надеюсь) и подхватывает на руки. Боль простреливает от макушки до пяток, и меня снова накрывает темнота.
– Где точно нашел?
– Вот здесь?
– Следы есть?
– Нет. Видимо давно лежала. Буря все замела.
– Ясно.
– Сломана рука и два ребра, большая потеря крови из-за раны на боку. Холод спас. Но если бы ее нашли чуть позже, последствия были бы необратимы.
– Когда придет в себя?
– Ты много хочешь. Сутки всего лишь прошли.
– Ну так регенерация…
– Повторюсь. Многого хочешь от ослабленного организма. Звонил альфе?
– Нет. Он же просил не беспокоить по пустякам.
– Да уж, пустяк. Каждый день волчиц находите на территории, да еще едва живых.
– Не ерничай. У Влада итак дел хватает, а с этим мы и сами разберемся.
– То-то найти никак не можете концы.
– Договоришься, сестренка. Твое дело на ноги ее поставить. Вот и ставь. Чтоб к приезду альфы бегала.
Хлопает дверь и следом раздается недовольное женское ворчание:
– Ставь на ноги… чтоб бегала. Деловой какой!
Влад
– Какого черта ты не сообщил мне об этом сразу? – ору в трубку, хотя понимаю, что ничего этим не добьюсь.
– Влад, не кипятись, – отвечает мне бета, а по совместительству мой лучший и единственный друг. – У тебя и так забот хватает.
– А теперь прибавится еще!
– Так нам что ее нужно было бросить умирать?
– Я не об этом.
– Да понял-понял. Но я хотел сам решить этот вопрос.
– И что же не решил? – ехидничаю я, делая глоток коньяка. Та еще дрянь на вкус, но иногда мне хочется именно обжигающего горло пойла и тепла, что расползается по телу.
– Понял, что без твоего ведома не могу решить некоторые вопросы. Девчонка все еще не пришла в себя, поэтому мы не знаем, что произошло. Соответственно и предпринимать какие-то действия опасно. Влад?
– Я тебя услышал. Выезжаю.
Сбрасываю звонок, не дожидаясь ответа волка. Выбесил. Решить он хотел сам. Такие инциденты спроста не случаются.
– Альфа, вызывали? – спрашивает один из моих охранников, появившись в дверях.
– Да. Готовьтесь к отъезду. Максимум час на сборы.
– Слушаюсь.
***
На самом деле я счастлив закончить свои дела в этом месте. Повод вернуться обратно к себе подвернулся очень удачно. Терпеть эти заносчивые лица, старающиеся во всем угодить и лебезящие передо мной, порядком надоело. Как и затаенный на дне глаз страх, что оборотни никак не могут скрыть в моем присутствии.
Как только выезжаем за ворота роскошного особняка, даже дышать становится легче. Может, я слишком тороплюсь? Может, стоить еще все хорошенько обдумать? Знал бы кто, каких сомнений я полон… Самый устрашающий альфа за всю историю, а такой неуверенный, когда дело касается его самого. Оправданно. Пятнадцать лет назад я пошел на важный шаг из-за отчаянья. Тогда не было времени, как следует обдумать последствия. Сейчас же… Сейчас же еще есть немного. Но к черту пока личные нужды.
Возвращаюсь мыслями к инциденту. Волчица, найденная на глухом участке нашей территории. Патруль там может не появляться несколько дней, потому что мало кто рискнет сунуться на землю северной стаи. И все же сунулись… Была ли самка одна? Как поранилась? И как оказалась на моей земле? Вопросов много. Более-менее понятную картину я могу составить лишь на месте. И еще было бы хорошо, если б волчица пришла в себя до моего возвращения. Многое бы прояснилось.
Мимо проплывают заснеженные пейзажи, но они не могут сравниться с теми видами, что открываются на моей земле. Горы, хвойные леса и много нетронутого снега – вот мой дом. То, к чему я привык с детства, чем дорожу и буду дорожить. Стая – моя жизнь. И непонятно откуда взявшаяся находка может подвергнуть ее опасности.
И снова мысли скатываются до личной проблемы. Мне нужна самка. Здоровая, сильная волчица, которая сможет выносить для меня наследника. И выбор мой не велик, а лучше сказать, его и нет. Только вот я своей человеческой сущностью могу принять тот единственный вариант, что мне предлагают, а вот мой волк, увы. Он всеми лапами против этой самки.
Ну что ж, не хочу считать, что я убегаю от своих проблем, но разобраться с найденной волчицей нужно в первую очередь.
***
– Что у нас? – спрашиваю у встречающего меня беты.
– Она еще не пришла в себя, – сообщает Егор.
– Кто-то заявлял о пропаже волчицы?
– Нет. Никто из наших информаторов подобного не сообщил.
– Чую нутром, что дело дурно пахнет, – говорю другу, когда мы располагаемся в кабинете.
– Она могла заблудиться, упасть и пораниться. Мы этого не узнаем, пока она не придет в себя.
– Сколько ей лет?
– На вид – восемнадцать-двадцать.
– Молодняк, – фыркаю. – Могла сбежать из дома.
– Я тоже такое предположил. Удивительно, что тогда никто не озаботился ее поисками.
– Или волчица имеет для стаи большую ценность, чтобы в открытую объявлять ее пропавшей.
– Тогда на нее могли и напасть? Неплохая версия. Напали, загнали. Тут буря. Она потерялась, упала, поранилась.
– Я хочу ее увидеть, – заявляю бете, перебирая бумаги, что накопились за время моего отсутствия. – Какой у нее окрас? Приметы? Все записали?
– Да. Вон в той папке. Алекс единственный, кто видел ее волчицу.
– Она что обернулась с ранами? – поднимаю голову от отчета. Просыпается любопытство. Самка должно быть действительно сильна, раз смогла контролировать оборот в тот момент.
– Обернулась, – кивает Егор. – Правда, с тех пор едва приходила в себя. Вроде и приоткрывала глаза, но снова ускользала. Сейчас же вообще никак не реагирует.
– Что Елена говорит об этом?
– Нужно время.
– Время-время, – рыкаю со злостью. – Все упирается в него.