Чтение онлайн

Последние слова Вадим значительно выделил. Колкость не осталась незамеченной, но заострять на ней внимание Александр не спешил.

– Старших офицеров не было, никто не видел, а значит, всё в порядке, – отразил словесную атаку он. – Ребята ещё совсем зелёные. Думаю, стоит рассматривать это как смягчающее обстоятельство. А тебе, товарищ сержант, – на лице появилась холодная ухмылка, – командовать здесь не советовал бы. У тебя есть люди в подчинении, вот и следи за тем, как они исполняют свои прямые обязанности.

Александр смерил Киреева взглядом и с сарказмом произнёс:

– Или боишься, что сдачи дать не сможешь? Они ведь не какие-нибудь малолетки восемнадцатилетние, верно?

Едва только он закончил свою фразу, как тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Левую скулу свело болью, а во рту появился неприятный привкус крови. Упав на землю, Шторм покачал головой, приходя в себя.

– Никогда не называй меня трусом, ты понял? – прошипел Киреев, пренебрежительно посмотрев на него.

Александр медленно встал на ноги, не нарушая зрительного контакта с соперником. Внутри полыхала ярость, но контроль над ситуацией всё же находился в его руках.

Личный пример. Личный пример и то, кем ты являешься сейчас, а не то, кем ты был в прошлом.

Слова капитана, произнесённые после первой настоящей боевой операции, Александр хорошо запомнил.

Чечня стала искуплением. Чистый лист. Новая жизнь. Прежний Шторм наверняка бы ринулся в бой, возвращать долг, но Шторм – настоящий не торопился.

Вадим стоял, не двигаясь, и был готов в любую секунду отразить удар.

– Больше так не делай, – наконец произнёс младший сержант, прищурившись. – Если, конечно, не хочешь узнать, что такое боль. Я не даю тебе сдачи только потому, что не хочу создавать себе лишние проблемы из-за заносчивого пятнистого мажора зелёного цвета хаки, привыкшего ставить себя выше всех.

– Да ты просто струсил! – зло усмехнулся Киреев. – На словах герой, а на деле… – Но он не успел закончить начатое, потому что из палаток начали выходить солдаты. Быть зачинщиками драки значило показать плохой пример и могло оказаться чревато последствиями. – Закончим в другой раз эту занимательную беседу.

Однако закончить «светскую» беседу так и не удалось. Изнурительные тренировки, патрулирование местности и теоретические занятия вкупе с практикой не оставляли ни минуты свободного времени. Словесные перебранки и соревнования в остроумии, насквозь пропитанном сарказмом, стали единственным способом задеть оппонента.

Спустя неделю напряжённого общения стали известны детали и последние изменённые штрихи предстоящей боевой операции. Накануне вечером Денисов и Терехов сидели в палатке в полной тишине и прожигали северо-восточный квадрат взглядами.

– Я всё ещё считаю, что это слишком серьёзное задание для таких юнцов, как они, – негромко произнёс капитан, сделав глубокую затяжку.

Сизый клубок дыма повис в воздухе, наполнив пространство терпким запахом.

– В Великую Отечественную дети в шесть лет становились героями, – ответил полковник, нахмурившись.

– Тогда было совсем другое время. Не стоит сравнивать.

Денисов оторвал глаза от карты:

– Война в любое время заставляет детей взрослеть раньше.

– Сейчас другое поколение. Другое мировоззрение.

– Патриоты были, есть и будут всегда, независимо от того, в каком обществе они растут, – полковник улыбнулся. – В них это заложено генетически, наверное. Не удивлюсь, если все они имеют одинаковый ген в ДНК.

С губ Терехова сорвался лёгкий смешок. Он затянулся ещё раз и уже серьёзно спросил:

– Ты до сих пор веришь в то, что Шторм сделал это?

Денисов провёл ладонью по лицу, прогоняя подкравшуюся усталость:

– Не знаю, Макс. Не знаю. Его поступки говорят об одном, а характер и то, что нам рассказали, совершенно о другом.

В палатке снова стало тихо.

– Но в том, что Александр – не моральный урод, я уверен точно. До древнего оракула мне далеко, однако чуйка у меня есть. Младший сержант – не такой, каким нам его представили, и я думаю, предстоящая операции это докажет.

Горько улыбаясь, Терехов покачал головой:

– Сомневаюсь. Ни это боевое задание, ни все последующие – ничто не сможет обелить парня. Только смерть. Его ведь именно за этим сюда и отправили, верно? Но что-то пошло не по плану: орешек оказался крепче, чем о нём думали.

Мужчины встретились взглядами. Каждый понимал: это была правда. Горькая, жестокая, но правда, и что бы они ни делали, изменить уже ничего не получится, пока Шторм сам не смоет с себя свои грехи. Кровью…

– Ладно, товарищ капитан, – наконец заговорил полковник. – Завтра будет трудный день, а потому – отбой. Как ни крути, мы здесь только пешки. Остаётся только надеяться, что младший сержант и в этот раз проявит себя героем. Отправляйся спать.

Капитан молча встал со стула и, едва заметно кивнув головой, направился к выходу из палатки.

На следующий день подъём у десантников был, как и положено по распорядку, в шесть часов. Это утро ничем не отличалось от всех предыдущих. Оно оказалось таким же солнечным и жарким; всё так же щебетали птицы, и шелестели листья на деревьях; с таким же ворчанием выходил из палатки Кирилл Чудов, жалуясь на «тяжёлую долю несчастного солдата, вынужденного каждый день вставать ни свет ни заря».

Однако в то же самое время оно было особенным, потому что каждый из ребят, кому предстояло идти на задание, знал, что кто-то из них может не вернуться назад живым. Но они уверенно смотрели смерти в глаза, готовые отдать жизнь за Отечество, как когда-то это сделали их деды и прадеды.

Ровно в восемь часов утра группа из пятнадцати человек стояла построенной и ожидала последнего приказа. Денисов прибыл в сопровождении капитана Терехова сразу же после того, как Александр успел отдать последние распоряжения.

– Как только доберётесь до места, выйдете на связь с помощью специальных позывных, – начал офицер, отведя младшего сержанта в сторону. Информация явно не предназначалась для лишних ушей. – Эфир не засорять. Хотя Вас, товарищ младший сержант, упрекать в этом не имеет смысла: Вы – любитель помолчать, верно? Обратного ответа не получите, – продолжил полковник, исподлобья глядя не солдата. – Только в крайнем случае, если что-то пойдёт не так или же произойдут какие-то изменения.

– Так точно, товарищ полковник.