Чтение онлайн

Возможно, из-за потери сына несколько лет назад или же из-за самой обстановки, в которой они все находились, Денисов старался не повышать голоса на солдат и предпочитал сначала разобраться во всём, и лишь потом выносил приказ о наказании того или иного служащего лица. Психика и так оставляла желать лучшего, а становиться причиной суицида – перспектива непривлекательная.

Полковник тяжело дышал, ощущая, как горячий воздух давит на лёгкие. Жара, будь она не ладна! В полевой палатке, где находился он, капитан Терехов и младший сержант Шторм было душно. Уже полчаса офицеры пытались выяснить обстоятельства, при которых пострадали солдаты, патрулируя горную местность, связывавшую южное горное селение со штабом. Но паршивец упорно молчал, словно намеренно скрывая детали.

– Я не хотел подвергать панике главный отряд, – как будто прочитав мысли офицера, ответил Александр.

Волновался ли он? Скорее, нет, чем да. За последние несколько месяцев рапорты вошли в привычку, ведь изменять принципам никогда не входило в его правила: неважно, признавал свои ошибки или нет. Он поступал так, как велел разум: разум и проснувшаяся не так давно совесть. Внеочередные наряды поначалу бесили, но, скрипя зубами, всё же приходилось мириться с «несправедливым» наказанием, а потом произошла «беседа» со старослужащими…

– Подвергать панике? – раздался эхом вопрос Денисова, вернувший парня из мрачных воспоминаний. – Я что-то не припомню случая, чтобы капитан Терехов хоть когда-нибудь начинал паниковать.

– Ничего серьёзного не произошло, товарищ полковник, – продолжал стоять на своём Александр. – Мы просто не сразу заметили ловушки.

Шторм замолчал. Офицеры так же не говорили ни слова.

– Продолжайте, – устало нарушил тишину Денисов.

– Пока обезвреживали растяжки, время первого выхода на связь прошло. Рядовой Кочетов пытался связаться с капитаном Тереховым, следуя инструкциям, но я не позволил этого сделать, так как произошёл обвал камней с отвесной стены. Вы знаете, что камни редко срываются с обрыва самостоятельно. Заняв позиции, мы приготовились отразить удар, но всё было тихо. Никаких лишних движений по периметру в поле зрения. Стечение обстоятельств, только и всего. Остальное Вам известно из рапорта товарища капитана.

Шторм посмотрел на полковника, который, слушая доклад, крутил в руках пачку сигарет.

– И Вы считаете, товарищ младший сержант, что ничего серьёзного не произошло? – обратился наконец Денисов к парню. – Вы не связались с главным отрядом и тем самым поставили под угрозу жизни Ваших товарищей, поскольку с местом, где стояли растяжки, могли оказаться вооружённые боевики.

Уголок губы Александра едва заметно дёрнулся. Офицер явно тянул время. Для чего? Пытался найти в услышанном хоть какую-то зацепку, чтобы наказать? Но её не было! Денисов знал это так же хорошо, как и сам Шторм. Да и если хотел наказать, уже бы давно отправил с глаз долой. Причина крылась в чём-то ещё…

– Товарищ полковник, никого, кроме моей группы и группы капитана Терехова, вокруг не было, – размеренно, но достаточно чётко ответил младший сержант. – Опасность отсутствовала, а поднимать шум из-за растяжек, которые мы с успехом обезвредили, глупо.

В палатке снова стало тихо. «Уступи!» – шепнул голос внутри. – «Спорить всё равно бесполезно, ты знаешь».

– Если Вы считаете по-другому, я готов понести любое наказание за то, что ослушался приказа товарища капитана, – пожав плечами, тихо добавил Шторм.

– Готов он… – Денисов замолчал, о чём-то раздумывая. – Вас бы в звании понизить, товарищ младший сержант, да боюсь, что к концу службы нам придётся создать новую Табель о рангах, включающую звания на десяток порядков ниже рядового. – Губы изогнулись в улыбке, а затем лицо опять приняло серьёзное выражение. – Учитывая обстоятельства и детали, о которых доложили Вы и Ваши люди, считаю, что другого выбора у Вас не было.

Александр с облегчением выдохнул – пронесло! Интересно, кому молиться в это раз?

– Но учтите на будущее: что бы ни произошло, разведгруппа всегда должна выходить на связь в заранее обговорённое время. Всегда! Вы – хороший солдат, Шторм. Мне не хочется терять такого человека, но если нарушение приказов продолжит иметь место, ни я, ни тем более товарищ капитан, не сможем Вам помочь. Обдумайте это на досуге.

Ещё мгновение они молча смотрели друг на друга, словно безмолвно общаясь, а затем тишину в палатке нарушил голос полковника:

– Можете возвращаться в лагерь.

Александр отдал честь и направился к выходу.

– И ещё, Шторм…

– Да, товарищ полковник? – замер в дверях он.

На губах Денисова появилась тёплая отеческая улыбка:

– На твоём месте я бы поступил точно так же.

Младший сержант улыбнулся в ответ и, кивнув, вышел на воздух. По пути к солдатским палаткам, он то и дело возвращался к разговору с полковником. Александр был рад, что находился на хорошем счету. "По-другому и быть не может," – так бы когда-то сказал Стас. Ещё бы! Привлекать внимание – это то, в чём прекрасно преуспел, будучи на гражданке.

Вечеринки, девушки, пьяные дебоши в клубах…

Заносчивый, полный спеси и гонора Александр Шторм.

Студент МГИУ Правительства Москвы (Московский государственный институт управления Правительства Москвы), отчисленный за неуспеваемость и прогулы…

Жалкий мажор…

Форменный неудачник…

Монстр!

Вспомнив о прошлом, Шторм крепко зажмурился, надеясь, что это поможет прогнать мысли прочь. Но он ошибся. Так и надо! Уничтожить жалкие остатки своего эго, чтобы оно не могло больше воспрянуть вновь. Александр не любил возвращаться назад, однако это казалось неизбежным: обрывки воспоминаний сами всплывали в голове или приходили во снах, контролировать которые не получалось. Первые уроки были жестокими, но достаточно действенными.

Попав в учебку, он испытал на себе, каково это – быть униженным другими и находиться внизу пищевой пирамиды, а не на её верхушке. Боль и гематомы стали самым меньшим, чем могла наказать его Судьба. Райская жизнь закончилась в одночасье, сразу как только попал в воинскую часть, однако не это стало жутким кошмаром. Остаться одному – вот что испугало его в первые дни службы. Одиночество и осознание того, каким моральным уродом он был.

Раскаяние давило, словно тяжёлый груз, прижимая к земле. Наличие совести, о которой Александр никогда раньше не задумывался, также выступало против, снова и снова напоминая о гражданской жизни.

– Да пошёл ты!

Голос одного из часовых рассеял образы в голове. Неужели уже добрался до палаток? Оказавшись в лагере, Шторм отметил, что сегодня никто не маячил и не суетился. Да и куда там! После дневной пешей прогулки хотелось одного: просто добраться до кровати и уснуть. Завтрашний день тоже ничего хорошего не предвещал, а потому набраться сил стало главной задачей, стоявшей в приоритете.

Когда вошёл в палатку, Александр увидел, что его возвращения ожидали.

– Ну что там, Сань? – первым начал Кирилл Чудов, тот самый, который вместе с ним пострадал в дневной операции.