Чтение онлайн

— Все в порядке Руслан Харитонович — лучезарно улыбнулся я — я уже вообще забыл, как они выглядят.

— Вот и хорошо — усмехнулся Рамазанов, и спохватился — Ладно мне идти надо. Дела, дела.

Конечно, все хорошо, мелькнула у меня самодовольная мысль. Толян, небось, в страшных снах видит тот вечер, когда я его подстерег около подъезда. Все таки, на таких, как он, доброе слово и канистра бензина, действуют гораздо лучше, чем просто доброе слово.

— Юра, а почему ты мне не сказал, что у тебя скоро соревнования — дернула меня за руку Лена

— Да я как то не думал,

что тебе это интересно — удивился я.

— Конечно, интересно, я уже ходила в прошлом году с Олей и Аней на соревнования к Тимуру. А ты не хочешь меня пригласить? Ты же мне помогаешь, и я хочу тебя поддержать. Я бы за тебя громче всех болела.

Лена так смотрела на меня своими пронзительно голубыми глазищами, что я просто не мог сказать нет. Да и честно говоря, в глубине души мне было очень приятно, что она хочет прийти и поболеть за меня.

— Конечно, хочу пригласить. Я просто не находил повода тебе сказать.

— Да мог бы просто без повода пригласить — улыбнулась Кузнецова — давай завтра, внепланово, сделаем тему твоих занятий спортом, темой нашего занятия по английскому.

— А давай.

За две недели до соревнований, Степаныч гонял нас на ковре просто до упаду. Мы бесконечно отрабатывали различные технические элементы, перемежая это жесткой физухой, а потом снова техника и схватки. Я даже сбросил три кило, став весить семьдесят два, вместо, ставших уже привычными, семидесяти пяти килограмм. Сбросив вес, по ощущениям, я стал более быстрым, но немного потерял в силе. Сейчас мы отрабатывали контатаку от прохода в ноги. Нужно было, в ответ на попытку партнера сделать проход, не просто откинуть ноги и таз назад, накрывая противника сверху, а ухватив его за корпус, сделать бросок через себя, выходя на позицию верхом или фулл маунт. Штука классная, только надо очень точно подобрать момент, когда надо начинать контрить, чтобы не было уже слишком поздно. В хорошем исполнении проход в ноги, это штука очень быстрая, чуть зазевался, и ты уже, раскинув руки, летишь, прикидывая, как получше приземлиться чтобы сразу не заработать поражение.

В стойке я сегодня был в паре с Ваней, он тяжелее и мощнее, и мне это на пользу. А для него неплохо поработать против более верткого противника. Мы с ним делаем упор на подготовку к соревнованиям и у себя в зале, но немного по другой программе. Я готовлю некоторые фишки, которые Степаныч не одобрил бы, став ворчать, что трачу время подготовки на всякую ерунду. Я так же стараюсь сейчас проводить побольше схваток в партере с Игорем два. Мне надоело постоянно попадаться на болевые приемы на ноги от Татова. Никак не могу приспособиться к его манере работы в партере. Семенов давно и много работал с Русланом и перенял у него несколько его любимых фишек, одна из которых, и дала ему победу на нашей встрече в зале у Сорычева. Да и на соревнованиях, мне может попасться такой же кудесник болевых на ноги, и не хотелось бы, едва начав, сразу слиться.

Когда начались схватки, я как раз и попал на Татова. Уже через несколько секунд, после начала схватки, мы с ним оказались в партере и он, по обыкновению, атаковал мои ноги, выходя на скрутку пятки. Я наученный горьким опытом, и сотнями отработок с Семеновым, тут же крутанулся по ковру, и упершись Татову в таз правой ногой, используя ее как опору, с усилием вытащил свою левую ногу из его замка. Татов развернулся, и снова кинулся на меня, пытаясь занять положение сверху, и тут он немного поторопился и подставился, его левая рука сама оказалась у меня в захвате, и я, прижимая ее обеими руками к своей груди отсек его голову ногами выходя на рычаг локтя. Руслан очень мощный парень, попав в ловушку, он, вцепившись другой рукой в свою кисть, и отчаянно сопротивлялся, чтобы не дать мне разогнуться и завершить болевой прием. Он сделал кувырок в попытке уйти, но я не отпускал захвата и старался изо всех сил, давя скрещенными ногами на голову, тянул спиной и обеими руками. Он все не отпускал захват, и тогда я, стал раскачивать корпусом из стороны в сторону, рывками разбивая его замок руками. В какой-то момент, его кисть соскользнула, и я таки вытянул его левую руку на себя. Руслан коротко хлопнул меня по ноге, и я сразу отпустил. На его лице была гримаса боли. Кажется, я перестарался, сильно дернув его руку спиной и растянув ему локтевые связки. Такое бывает, когда один борец сильно держит захват, не давая провести болячку, а второй чтобы вырвать руку тянет изо всех сил. Тогда, захват защищающегося, может в какой-то момент резко соскользнуть и дальше может быть травма. Степаныч нам постоянно напоминает. «Не держитесь до последнего, как будто, вы проигрываете сопернику последние трусы. Лучше вовремя сдаться и избежать повреждения сустава или связок, чтобы продолжить тренировочный процесс, чем рисковать получить глупую травму и выбыть из строя на долгие месяцы.» Руслан допустил ошибку, пытаясь любой ценой вылезти из сложного положения, а я слишком перестарался, любой ценой пытаясь реализовать ситуацию.

— Болит — участливо спросил его я.

— Немного, — он сидел на ковре и растирал руку.

— Извини, не хотел, как то увлекся.

— Да все нормально, я сам виноват, сначала глупо зевнул, а потом не хотел сдаваться. — Через боль улыбнулся он.

Меня распирали противоречивые чувства. С одной стороны, сегодня я в первый раз смог подловить Татова и выиграть учебную схватку. А с другой, я его немного травмировал перед соревнованиями, и мне было стыдно перед ним.

У меня приподнятое настроение. Наступил день клубных соревнований по самбо среди юниоров. Соревнования проходят на спортивном крытом легкоатлетическом манеже, рядом со стадионом «Труд», куда я каждую субботу хожу боксировать на дни бокса. По центру огромного манежа, обрамленному широкой беговой дорожкой, расстелены два больших ковра. С одной стороны от ковров расположены поднимающиеся лесенкой вверх зрительские трибуны, а с другой, стоят судейские столики, и вокруг них суетятся представители команд, подавая документы и наблюдая за жеребьевкой. Рядом столик для обязательной на соревнованиях бригады медиков, и там уже сидят две симпатичные медсестрички. На стене над судейскими столиками висит огромный портрет Харлампиева, а под ним большая растяжка с текстом «Привет участникам соревнований!» Здесь сегодня собралось с пару десятков самбистких клубов со всего города и прилегающих к нему рабочих поселков. Названия клубов самые разные от «Трудовые резервы», и «Шахтеры» до «Самбо- 83». У нас с этим все просто — мы динамовцы. Основными нашими соперниками, как обычно, являются команда ЦСКА и те самые «Трудовые резервы». На протяжении последних нескольких лет, у нас с ними принципиальное соперничество. Это меня ввел в курс Ваня, для него это уже третий подобный турнир. На прошлом, он взял третье место и сейчас твердо нацелился на первое, в своем весе до восьмидесяти двух килограмм. Я буду выступать в весе до семидесяти четырех, и насколько я понимаю, в моем весе довольно высокая конкуренция, более сорока участников. Значит, победитель, должен будет провести и выиграть не менее пяти схваток. Я тоже нацелен на победу, ну а как пойдет, там будет видно. Мы, с ребятами из нашего клуба, уже переоделись и потихоньку разминаемся, под бдительным присмотром Степаныча, в дальнем от входа на манеж конце. Трибуны, идущие лесенкой вверх, постепенно заполняются зрителями. Это в основном родственники и знакомые спортсменов. Под куполом стоит ровный гул голосов сотен людей, участников зрителей, судейского персонала. Вся атмосфера внутри заполнена предвкушением будущего действа.

— Юра! Юра!

Это меня что ли? Оборачиваюсь на трибуны, и вижу стоящую на первом ряду Лену. Она одета в утепленную белую курточку, с обрамленным белой опушкой капюшоном и в белые утепленные спортивные брючки. Она подпрыгивает на месте и машет мне руками.

— Тебя что ли? — неодобрительно смотрит на меня Степаныч — ну подойди, поздоровайся с девочкой, а то она так и голос сорвет. Только быстро, и сразу назад.

— Спасибо Федор Степанович! Я мигом.

Срываюсь с места и опрометью несусь к трибунам

— Привет! Видишь, я пришла, как обещала. Только руки немного замерзли, пока шла от остановки.

Лена улыбается мне и показывает свои красные ладошки. Ее распущенные каштановые волосы волнами струятся вниз, и оттеняют белый цвет ее импортных спортивной курточки и брюк. Она сейчас просто ослепительно красива, так как чистой не испорченной красотой, может быть красива шестнадцатилетняя девочка десятиклассница. На ней нет никакого макияжа. Только легкий румянец с мороза. И это делает ее еще прекрасней.

— Вижу, мне очень приятно, что ты пришла. — Я беру ее холодные ладошки в свои руки и дышу на них, пытаясь немного согреть.

— Как приятно, — говорит мне она, и чуть помедлив, забирает ручки обратно. — Когда ты будешь выступать?

— Еще не знаю. Сейчас должно быть открытие соревнований, торжественное построение и всякие приветственные речи, а уже потом пойдут схватки. Буду ждать, пока меня объявят. Мне уже надо бежать, а то видишь, как Степаныч на меня косится.

— Тот самый вредный тренер?

— Ага. Он еще по совместительству и самый лучший тренер.

— Ну, беги, только приходи ко мне как будет возможность. Я буду здесь с краю сидеть, может, английским еще позанимаемся, и ты мне еще свою книжку перескажешь — подмигивает мне она.

— Обязательно приду. Сейчас на построение вместе с командой выйду, и потом до схватки, с тобой посижу, расскажу, что там было дальше.

Я быстро побежал обратно, потому как, уже объявили построение, и Степаныч, делал страшные глаза, смотря в мою сторону. Дальше, все покатило по накатанной. На построение, нас тут человек за триста участников собралось. Мы тесной кучкой во главе со Степанычем стоим ближе к центру строя, и в пол уха слушаем длинную приветственную речь для участников соревнований, перемежающуюся вставками о роли коммунистической партии, на современном этапе развития общества и о кознях мирового империализма. Самое интересное, что о кознях мирового империализма, все истинная правда, но докладчик, говорит об этом такими заезженными и неубедительными штампами, что от скуки можно вывихнуть челюсть. Что окружающие меня ребята и демонстрируют, зевая и глазея по сторонам. Наконец торжественная часть закончена, нас распускают и объявляют, что через десять минут начнутся первые схватки.