Чтение онлайн

Бородатый мужчина выходит из камеры, перед тем как закрыть дверь, он говорит человеку:

– Придется тебе как-то пережить эти сутки. Будет больно. Но если не сдохнешь, завтра отпустит.

***

Я открыл глаза. Меня трясет он холода. Каменные стены, каменный пол. Где я? Я посмотрел на свои руки. Я больше не тварь. Хотя, я ей и не был. Или был? Сука, что вообще происходит? Я словно прожил день двумя разными способами. Хуйня какая-то. Я схватился за голову. Ее распирало от образов. Я не мог понять, что из того что я видел, было правдой. Хотя, бля, уж точно не то, что я был мутантом. Сука, я что ебнулся?

Неожиданно щелкнул замок. Я резко повернулся. В дверях стоял мужик с лохматой бородой. Похож на деда Мороза. Точнее на ебаного бездомного алкоголика.

– Ну, кажется, ты живой. Отпустило, мутант страшный?

Одиннадцатая

Я сижу у костра и пью горячий чай. Настоящий, охуенный чай. Я на станции. Совсем маленькой и охуенно чистой, словно тут убираются три раза в день. Стены выложены белым кафелем, пол и потолок тоже. Больше тут описывать нечего. Один тоннель слева от меня, и одна дверь в противоположной стене. Напротив меня сидит бомж. Хаттабыч. Теперь я вижу, что он далеко не старик. Вряд ли он намного старше меня. Просто запустил себя, к ебеням. Бороду причешет, достанет из нее пару тройку дохлых крыс, и будет выглядеть лет на сорок моложе. Насчет крыс я пошутил. Хотя, хуй его знает, может быть, пара этих тварей свила гнездо в его противной, пыльной бороде. Бля, по-моему, крысы не вьют гнезда, хотя кого это ебет.

– Тебя что, подруга бросила?
– спросил я, не в силах больше сдерживать свое любопытство.

– С чего ты взял?
– удивился он.
– И к чему этот вопрос?

– Ну, ты весь такой печальный. За собой не следишь, носишь обноски, не моешься, бородой вон походу жопу вытираешь. Смотрю на тебя и понимаю, что ты буквально всем своим видом кричишь: вернись ко мне, дорогая, ты же видишь, как я страдаю без тебя.

Тут этого пидора разорвало. Кишки вперемешку с дерьмом брызнули во все стороны. Ну, нихуя себе. Подумал я, затем допил чай и лег спать.

Да я наебываю. Со смеху его разорвало. Аж пополам вон скрючило. Сука, так заразительно смеется, что меня уже самого распирает.

Прошло четыре часа - этот уебок продолжал смеяться.

На самом деле, прошло минуты две. Наконец, он начал успокаиваться. Все ебло в слезах, сидит, покрякивает, пытаясь взять себя в руки.

– Ты поплачь, поплачь. Не держи в себе. Она тебя не стоит, брат, найдем тебе другую, - поддержал я.

Походу зря. Опять его распидорасило. Вон кататься по полу стал. Сука, это даже не смешно было. Видимо давно он тут в одиночестве сидит.

Прошло несколько минут. Наконец успокоился, сел на жопу, вытер глаза и смотрит на меня блестящими глазами, в предвкушении - ждет, что еще что-нибудь отмочу. Хуй ему на рыло. Заебало смотреть на его приступы истерического хохота. Буду молчать, с каменным еблом, пока не возьмет себя в руки окончательно. Хотя, идет он в пизду. Пойду пока поссу. Я поставил стакан на пол и встал.

Внезапно, он охуенно резко вскочил на ноги и наставил на меня ствол.

– Ты что, мать твою, насмехаться надо мной решил?
– Спросил он, злобным голосом.

Ебло его было красным как...как красное ебло. Он явно огорчен.

– Мать твою?
– переспросил я.
– Я что, в книгу попал? Какое нахуй «мать твою»? Кто блядь говорит «мать твою»?

– И чего не так с этим выражением?
– удивился бородатый пидр, продолжая держать меня на мушке.
– Все так говорят, мля.

И тут меня разорвало не хуже, чем его, минуту назад. Пока я смеялся, он смотрел на меня как на ебанутого.

– Мля...
– наконец выдавил я, задыхаясь от смеха.
– Ты серьезно, бля? Мать твою, мля? Пошел ты в пизду короче, уебак. Точнее, простите за мой жаргон, я хотел сказать «пошел ты, черт тебя возьми, коварный лиходей».

– Ты, наверное, не заметил, но я на тебя ствол направил. И если ты хочешь продолжать меня унижать, то скажи мне для начала, какое яйцо тебе отстрелить.

– Отстрели мне нахуй уши. Что у тебя за акцент пизданутый? Ты из Англии что ли?

– Из хуяндрии, мля, - огрызнулся он

– Нихуя себе, ты только что выдал, производное от слова «хуй»?
– не могу уняться я.
– Не боишься редактора рассердить? В печать это попадет ни как «хуяндрия», а как «хренлядрия».

– Короче, достал!
– Выпалил бородач, затем бросил свой пистолет в сторону, перепрыгнул через костер и дал мне с кулака в ебло. Точнее хотел дать. Долбоеб, переоценил свои силы и недооценил мои. Я делаю шаг с наклоном в сторону и контратакую, правым крюком в челюсть.

Сука. Этот пидор предвидел мой маневр и поднял левую руку. Тут из моих легких выходит весь воздух. Я отлетаю назад и падаю на жопу - бородач переебал мне с ноги в корпус. Ловкий ублюдок.

Я вскакиваю. Точнее пытаюсь. В этот момент получаю ботинком в рожу. Снова на жопе. Ну все, бля. Перекатываюсь вбок, как можно дальше, и вскакиваю на ноги. Этот пидр уже тут - решил исполнить вертушку. Смело. Блокирую его удар в двадцати сантиметрах от своего носа. Мне удается задержать его ботинок в своих руках. Вот ты и попался, уебок. Теперь потанцуем. Бью его по единственной стоящей на земле ноге. Темнота. Последнее, что я видел, это еще один ботинок. Видимо он подпрыгнул и дал мне второй ногой в ебло, раньше, чем я успел ее (ногу) подсечь. Или у него три ноги. Но это вряд ли.

Я открыл глаза. В голове гудит. Я лежу у костра, на заботливо подстеленной кем-то мешковине. Бомж-ниндзя, сидит напротив меня и пьет чай. Из моей кружки. Доминирует сука. Показывает мне мое место. Метит территорию. Вот пидр.

– Ну что, очнулся, МЛЯ?

«мля» он сказал нарочито четко и громко.

– Твою мать, ты ошалел так меня ударять?
– передразнил я, его дебильную манеру говорить.

– Сейчас я ошалею и прострелю тебе голову, - парировал он без тени улыбки.

– Повыебывайся мне тут. Еще пизды получишь, шлюха бородатая.
– пробурчал я.

Бичара покачал головой, затем, немного помолчав, заговорил:

– Что касается моей манеры говорить и моего акцента...

– Да мне похуй, - перебил его я.

– Пасть закрой, - оборвал он.

Хуй с ним. Пусть пиздит.

– В общем, все, что я тебе расскажу, покажется тебе полной чушью. Но, я все равно расскажу тебе это, потому что... потому что тут больше некому это рассказать, а мне хочется с кем-нибудь поговорить. Только я предупреждаю сразу - перебьешь меня еще раз, и я прострелю тебе ногу.

Он многозначительно посмотрел на меня, как бы требуя подтвердить то, что я его понял. Я многозначительно показал ему средний палец. Такой ответ его явно удовлетворил, и он начал рассказывать свою, на хуй никому не упавшую, историю.

– Ты заметил мой акцент. Странно, я думал, что у меня его нет. Там, где я рос, имперцев было много, так что русский и китайский язык для меня родные, наравне с английским, - он на секунду прервался, заметив что я смотрю на него сморщившись, как бы говоря «что ты блядь вообще несешь?». Он глубоко вздохнул, и продолжил: