Чтение онлайн

– А для единичных случаев?
– уточнила Галина. Сосредоточившись на работе, женщина невольно забылась - по старой привычке, укоренившейся с молодости, принялась ожесточенно грызть карандаш. Толстиков невольно улыбнулся, наблюдая за разительной переменой в характере: из сурового директора Ветлуга успешно перевоплощалась в прилежную ученицу.

Галина же пропустила мимо реакцию Толстикова, спокойно продолжая:

– Для разведывательно-диверсионных операций сейчас разработку можно использовать?

– Опытные образцы достаточно стабильны...
– уклончиво ответил генерал. Затем, сложив что-то в уме все-таки выдал однозначный ответ.
– Можно. Только, конечно, в пределах допустимой прочности.

– А каков сейчас показатель?

– При постоянной нагрузке кристаллическая решетка деформируется необратимо после пяти часов. Конечно, в среднем. После критическая масса ошибок превращает передаваемую информацию в полную бессмыслицу...

– И что, - недоверчиво поинтересовался Белозёрский.
– Никакого излучения? Никаких полей?

– Нет, - твердо заверил Толстиков.
– Используется совершенно новый принцип. С уверенностью могу сказать одно: каким бы ни было взаимодействие - в привычном спектре мы его не видим.

– Если до сих пор не видите - есть ли вообще смысл полагаться на разработку?
– Рафаэль Леопольдович, состроив скептическую гримасу, откинулся на спинку кресла. Пальцы ладоней сплелись, образовав подобие пирамиды.
– Ведь нет гарантии, что противник не осведомлен о чем-то схожем. А, если учесть колоссальную разницу потенциалов звездной и нашей цивилизации, так и вовсе...

– Нет, - вновь односложно ответил Толстиков. В мягком голосе звучит непоколебимая убежденность - истовая, непререкаемая.
– Я уже неоднократно заявлял: это вредная точка зрения. Если сравнивать, что мы знаем и что не знаем, то можно далеко зайти - следуя подобной логике человечество должно сражаться не только безоружно, но и голышом. Ведь мы же, право слово, не можем быть уверенны в надежности внешних физических объектов вплоть до уровня молекулярного взаимодействия, нет?

– Абсурд!
– Белозёрский возмущенно хлопнул ладонями по столу. От избытка чувств даже невольно привстал.
– Вы, Илья Сергеевич, передергиваете! Одно дело рассчитывать на принципиально новую технологию - не изученную и не проверенную до конца. Никто при этом не заставляет отказываться от всего наследия цивилизации!

– Абсурд? Ничуть!
– Толстиков упрямо поджал губу.
– Мы не инквизиция - мы на острие прогресса. Какого чёрта?! Да ведь в любом проявлении мы заведомо слабее!...

– Только ведь технику-то используем с ограничителями!
– справедливо поддел Белозёрский.

– Согласен!
– кивнул Толстиков.
– Но в обычном стрелковом оружии никаких страховочных систем нет, а мы ведь используем не меньше!

– Ну-у-у!
– Белозёрский всплеснул руками, подняв открытые ладони над головой.
– Так мы точно никуда не продвинемся! Если предположить, что противник способен управлять течением процессов - например, горением, - то можно прямо сразу бежать сдаваться!

– Именно!
– Толстиков, облокотившись о стол, перегнулся на сторону Рафаэля и назидательно ткнул в сторону коллеги пальцем.
– Так чем подобное нежелание делать подобное предположение отличается от предложения о нашей разработке?...

– Так, хватит!
– Ветлуга вновь грозно громыхнула кулачком по столешнице.
– Вам хочется языком чесать? Милости прошу - в свободное время! Этический вопрос уже давно решили - всё! Илья Сергеевич, давайте дальше - и по-существу!

– Слушаюсь, товарищ генерал!
– Толстиков, мгновенно переключившись, шутливо взял под козырек.
– Тогда, я думаю, сразу перейду к главной разработке...

– Не интригуйте, - Белозёрский скривился, словно от зубной боли.
– Что у вас там может быть нового?

– Как ни странно, Рафаэль Леопольдович, есть, - с самым заговорщицким видом усмехнулся Толстиков. Выдержав театральную паузу, генерал победоносно окинул взором присутствующих.
– Нам удалось создать устойчивый штамм "Трояна".

– Сколько?
– Белозерский от этих слов весь подался вперед, навис над столом. Дыхание сбилось, пересохли от волнения губы.
– Сколько?!

– Пол кубика достаточно для стопроцентного заражения в зоне более ста квадратных метров. Естественно, на закрытой местности.

– Какова скорость реакции? Последствия?

– В течение получаса того же объема достаточно на объекты массой до двух центнеров.

– А... живучесть?
– прищурившись спросила Ветлуга.

– Сорок две минуты при соприкосновении с воздухом...
– Толстиков огорченно цыкнул.

– Отлично!
– с неподдельным восторгом Галина порывисто вскочила с кресла. Острые каблуки звонко застучали по плитке.
– Это ведь уже аргумент! Очень, очень весомый!

– Все хорошо...
– подал голос и Белозёрский. Генерал успел справится с эмоциями - привычная скептическая холодность вернулась.
– Но только ведь нет силы, чтобы направить удар...

Да, это были жестокие, но справедливые слова. Галина невольно замерла, облокотившись о стол. Только что владевшее сердцем настроение мгновенно испарилось, оставив горький привкус тоски. Усталым шагом Ветлуга вернулась на рабочее место. Жесткое, вытертое за годы кожаное кресло молча приняло хозяйку в объятия.

– Всего пять дней прошло...
– пробормотала Галина. Тонкие пальцы нервно теребили подлокотники.
– Да, ещё могут успеть. Есть надежда - всегда есть.

– Глина Викторовна...
– Белозёрский тяжело вздохнул. Вы прекрасно понимаете, что мне, как и каждому, хочется надеяться на лучшее - я же не изувер. Но... Но так же хорошо вам известны и выкладки. Ни одного сигнала от приписанных групп не пришло.

– Это ничего не меняет, - твердо возразил Толстиков, тяжело падая обратно в кресло.
– Статистика статистикой, а жизнь аршином не измерить.

– Илья Сергеевич!
– воскликнул Белозёрский.
– Да разве я не хочу, чтобы случилось исключение?! Только ведь мы не имеем права только надеяться на чудеса... Если ещё в течение трех дней никто не подойдет - по инструкции следует задействовать резервный протокол...

– Не бойтесь, - усмехнулся Толстиков.
– Вероятно, общий сбор так и так придется трубить...

Внезапно различив на грани слышимости шаги, генерал замолк на полуслове, резко обернулся к дверям. Коллеги недоумевающие переглянулись, но всё же последовали примеру Толстикова. И действительно - спустя несколько секунд раздались совершенно явные характерные звуки - сухая трель каблуков по плитке.