Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Шрифт:
Французский писатель и ученый Жорж Дюамель:
«Исключая Пастернака из своих рядов, советские писатели еще раз показали, что они отказались от той подлинной свободы, которая делает труд писателя великим».
Шведский писатель, активный член «Всемирного совета мира» Ивар Харри обратился к Илье Эренбургу с открытым письмом. В нем он пишет, что награждение Пастернака заслуженной им Нобелевской премией превратилось в трагедию.
Бразильский писатель, лауреат Сталинской премии Ж. Амаду:
«Исключение Пастернака из Союза советских писателей доказывает, что сектантские и догматические элементы все еще доминируют в Советском Союзе; они еще пытаются связать литературное творчество и навязать единую школу мышления, – точно так же, как было в сталинский период. Литература и искусство не могут развиваться без наличия различных школ мышления».
Левый бразильский писатель Анибаль Мичадо:
«Дело Пастернака останется в памяти людей, как позорный для человеческого достоинства эпизод, как случай, вызывающий чувство грусти».
Бразильский писатель Эмилиано ди Кавальканти:
«Я поклонник Советского Союза. Именно поэтому я поражен отсутствием умственного чутья у Союза советских писателей и Союза переводчиков, которые выступили против Пастернака».
Бразильский поэт Мануэль Бендейра, член бразильской Академии литературы:
«Преследование Пастернака говорит о том фанатизме, который царит в Советском Союзе».
Японский писатель Таками Джун:
«Высоко ценя творчество Пастернака, сказал, что его вклад в литературу не может быть скрыт „клеветой и оскорблениями, которыми осыпают его ограниченные в своем мышлении его товарищи по перу“».
Итальянский писатель Джованни Батиста Анджиолетти:
«Как писатель, высоко ценящий произведение Бориса Пастернака, я не могу не быть пораженным и угнетенным той позицией, которую Союз советских писателей занял по отношению к одному из своих членов».
Японский писатель Татцуцо Исикава, председатель Союза писателей Японии, выразив сожаление по поводу исключения Пастернака из Союза писателей, заявил:
«Но я этим решением не удивлен. Ведь Союз советских писателей не представляет собой независимой организации и должен служить интересам правительства. Это не то, что наши союзы».
Саллан Арвидсон, председатель объединения писателей Швеции:
«Надо полагать, Шведская Академия предвидела комментарии западной печати, однако она имела доверие к советскому обществу. Каждый писатель имеет право критиковать то, что происходило или происходит в его стране. Он может ждать критику своей критики, а не репрессий».
Шведская писательница и художница Молли Фаустман:
«Нам кажется почти невероятным, что в какой-либо стране можно подавлять свободу слова. Трудно представить более отвратительную пропаганду для нации, чем та, которую делают эти советские джентльмены».
Ганс Гайберг, председатель левого крыла Союза норвежских писателей:
«Это просто позор, что Союз советских писателей исключил Бориса Пастернака. Писатели всего мира с напряженной озабоченностью следят за происходящим в советском мире, где уязвленный престиж большой политической силы счел правильным проявить себя тем, что пошел на „литературное убийство“, которое войдет в историю мировой литературы».
Шведский писатель Эйвинд Йонсон:
«Это ужасная история. Странно, что Союз советских писателей исключил его теперь, спустя три года после того, как он написал „Доктора Живаго“. Нобелевская премия была присуждена ему за лирические и прозаические произведения, чтобы они говорили. И они же сами считали его одним из самых больших своих поэтов».
Шведский поэт Эрик Линдегрен:
«Когда слушаешь членов Союза советских писателей, этих марионеток, которых совершенно открыто дергают за шнурок, чтобы они плясали, когда видишь, как они единодушно, однообразно, лицемерно, немужественно, неженственно и несказанно безобразно выражают свое осуждение, невольно хочется пожелать одного: увидеть их всех летящими на луну, вместо межпланетных лаек, в следующей ракете».
Шведский писатель и художник Стеллан Мернер:
«Темнота всех саванов опустилась на наши головы. Ни один художник не может жить и творить, не зная, что то, что он считает своей миссией, упадет на плодородную почву, что его произведение будет рассматриваться, как продукт доброй воли. От имени всех нас я огорчен историей с Пастернаком».
Английская писательница Сторм Джемсон, председательница международного объединения ПЭН-клуба:
«Это ужасно. Самая большая правда заключается в том, что Пастернак единственный гениальный русский писатель – и что они с ним делают!».
Швейцарский писатель Эмиль Арнольд, бывший коммунист:
«Я протестую против этого вульгарного унижения писателя. Литературные цензоры, выступающие в качестве аппаратчиков государственной бюрократии, поносят человека только за то, что он стоит не на той платформе, на которой стоят они. Борис Пастернак никогда не был марксистом-социалистом, как мы, но он сам заявил, что он русский и не может быть отделен от своего народа, от своей родины».
Французский писатель Луи Мартен-Шоффье:
«Советская реакция, которую ничем нельзя оправдать, обескураживающа и мучительна».
Норвежский писатель Рагнар Форбех, лауреат Ленинской премии:
«Если бы я обладал каким-нибудь влиянием, я просил бы советское правительство дать Пастернаку возможность получить Нобелевскую премию, приехать для этого в Стокгольм и потом вернуться в страну, которую, по его словам, он так любит. Я просил бы проявить терпимость и доброту в интересах мира, в интересах той работы, которая ведется, чтобы способствовать миру и развитию дружбы между народами».
Шведский писатель Артур Лундквист, лауреат Ленинской премии 1958 года:
«Я решительно протестую против фантастических обвинений, предъявляемых Борису Пастернаку».
Шведский поэт Гарри Маттисон:
«Поведение советского правительства – верх бесстыдства!»
Студенты и преподаватели Йельского университета (США) на общем собрании приняли резолюцию-письмо и отправили ее Хрущеву. В этом письме они в частности заявляют:
«Мы просим Вас ходатайствовать о том, чтобы Пастернак вместе с другими советскими лауреатами Нобелевской премии поехал в Стокгольм, где он будет чествован всем миром; чтобы, по возвращении, Пастернак был тепло встречен советским правительством и продолжал свое творчество на родине, где он черпает свое вдохновение, и которой он принес такую славу».
Канадский писатель Лорандо:
«Это целое событие. Конечно, трудно высказать все чувства, пробуждаемые этим романом, но я думаю, что два слова объяснят все: величие и человечность. Тот факт, что Пастернак при создавшихся обстоятельствах был вынужден отказаться от Нобелевской премии, у каждого из нас вызывает чувство оскорбления. Я могу сказать о реакции рядовых канадцев, не литературных критиков: они нашли в романе глубокую человечность».
Вице-президент Индийской республики др. Сарвапалли Садхакришнан, председатель Всеиндийского центра ПЭН-клуба, послал Союзу советских писателей следующую телеграмму: