Чтение онлайн

Она снова здесь. Разыскала меня, чтобы отвести домой. Ей пришлось…

Его сердце застучало как молот, потом утихомирилось.

Кардифф медленно выпрямился на краю могилы.

У железных ворот стоял Элиас Калпеппер, так и не сумевший подобрать нужных слов, чтобы окликнуть Кардиффа, который орудовал лопатой там, где копать не дозволено.

Лопата выскользнула у Кардиффа из рук.

— Мистер Калпеппер?

Элиас Калпеппер отозвался:

— Давай, давай, не останавливайся. Поднимай крышку. Что же ты? — И, видя, что Кардифф пришел в замешательство, поторопил: — Ну!

Наклонившись, Кардифф потянул кверху крышку гроба. Ее не прибили гвоздями и не заперли на замок. Откинув крышку, Кардифф заглянул внутрь.

Элиас Калпеппер подошел и остановился рядом.

Они оба смотрели…

В пустой гроб.

— Подозреваю, — сказал Элиас Калпеппер, — что тебе сейчас будет не вредно опрокинуть рюмочку.

— Две, — сказал Кардифф. — Не меньше.

Среди ночи они курили добрые сигары и потягивали безымянное вино. Откинувшись на спинку плетеного кресла, Кардифф прикрыл глаза.

— Заметил какие-нибудь странности? — осведомился Элиас Калпеппер.

— Чертову дюжину. Когда Клод взял меня на развозку хлеба и сдобы, мне бросилось в глаза отсутствие лечебных учреждений — нигде ни одной вывески. И похоронных контор нет.

— Ну, где-то должны быть, — протянул Калпеппер.

— В телефонном справочнике не числятся ни терапевт, ни хирург, ни похоронный агент.

— Наше упущение.

Кардифф сверился со своими заметками.

— Господи, это прямо город-призрак: даже больницы нет!

— Есть, но маленькая.

Кардифф подчеркнул каждый пункт своего списка.

— Амбулатория на десяти квадратных метрах? Разве этого достаточно? Неужели здесь никто не страдает тяжелыми недугами?

— Я бы, — сказал Калпеппер, — примерно так и выразился.

— Ничего серьезнее порезанного пальца, укуса пчелы и растяжения лодыжки?

— Описание довольно скупое, — отметил старший из двоих, — но по сути верное. Продолжим.

— И этим, — сказал Кардифф, оглядывая город с высокой веранды, — именно этим объясняется, что надгробные надписи неполны, а гробы так и стоят пустыми!

— Ты раскопал один-единственный гроб.

— А что толку проверять остальные? Правильно я мыслю?

Калпеппер молча кивнул.

— С ума сойти, Калпеппер! — вырвалось у Кардиффа. — У меня нет слов!

— По правде говоря, — сказал Калпеппер, — у меня тоже. Раньше никто не задавал таких вопросов. Мы жили себе и жили; могло ли нам прийти в голову, что какой-то приезжий поплюет на руки, возьмет заступ и начнет копать!

— Виноват.

— Наверное, тебе не терпится услышать подлинные факты. Что ж, расскажу. А ты записывай, мистер Кардифф, записывай. Все путешественники, которые за долгие годы побывали в наших краях, быстро впадали в тоску и спешили унести ноги. Мы старались, чтобы наш городок выглядел как любой другой. Даже устраивали фальшивые похороны, с катафалком, с живыми цветами, с оркестром, но гробы-то были пустыми — только для видимости. Вот и на завтра наметили бутафорское погребение, напоказ, чтобы ты поверил, будто и нас порой не минует смерть…

— Порой? — встрепенулся Кардифф?

— Пожалуй, и не припомню, когда в последний раз кто-нибудь из наших скончался. Бывает, кого-то машина собьет. Кто-то со стремянки навернется.

— А болезни — коклюш, пневмония?

— Да мы вроде не кашляем. Увядаем, правда… но медленно.

— Насколько медленно?

— Ну, по скромным прикидкам, примерно…

— Насколькомедленно?

— Лет за сто, за двести.

— А точнее?

— Пожалуй, лет за двести. Еще время не пришло подводить черту. Мы ведем отсчет всего лишь года с тысяча восемьсот шестьдесят четвертого — шестьдесят пятого, по календарю Линкольна.

— Все местные жители?

— Все.

— И Неф тоже?

— Не стану обманывать.

— Да ведь она моложе меня!

— Почитай, в бабки тебе годится.

— Ужас какой!

— Такими нас сотворил Господь. Но на самом деле климат тоже играет свою роль. И еще — вино, разумеется.

Кардифф уставился на свою пустую рюмку:

— Кто пьет это вино, тот живет до двухсот лет?

— Если не употребляет до завтрака. Да ты пей в охотку, мистер Кардифф, не стесняйся.

Элиас Калпеппер подался вперед, изучая записи в блокноте Кардиффа.

— Какие еще будут сомнения, вопросы или соображения?

Кардифф в задумчивости перечитывал свои заметки.

— В Саммертоне, по-моему, бизнес на нуле.

— Теплится кое-что по мелочи; но настоящих зубров нет.

— Бюро путешествий отсутствуют, железнодорожный перрон только один, да и тот грозит рассыпаться в прах. Главная дорога — сплошные колдобины. Никто никуда не ездит, да и сюда почти никто не заглядывает. Как вы умудряетесь держаться на плаву?

— Пораскинь мозгами. — Калпеппер пососал трубку.

— Да я пытаюсь, черт побери!

— Ты ведь слышал про полевые лилии. Мы не трудимся, не прядем. [6] Как и ты. Тебя не тянет скитаться по свету, правда? Разве что в редких случаях, вот как теперь. В основном все путешествия совершаются у тебя меж двух ушей. Верно я говорю?

— Как же я не догадался! — вскричал Кардифф, хватая блокнот. — Отшельники. Анахореты. Затворники. Каких десятки и сотни. Вы — писатели!

— Верно мыслишь.

— Занимаетесь сочинительством!

— В каждой комнате и мансарде, на каждом чердаке, в подвале и чулане, по обеим сторонам дороги, от центральной площади до городских окраин.

— Все жители? Целый город?

— За исключением горстки неграмотных лентяев.

— В жизни о таком не слышал.