Чтение онлайн

– Ничего, – буркнула я. – Я все поняла.

И через силу постаралась поесть, только чтобы больше не разговаривать с Шахрамом.

– Ты хочешь работать с собаками? – внезапно спросил он. – Как Гелий предлагал. Справишься?

Я закивала, чувствуя в этом какой-то проблеск надежды.

– Вон тот паренек – Ваня Гибель, – Шахрам качнул головой в сторону того самого парня. – Он тоже с ними работает. Я могу определить тебя с ним в группу, но учти: Ваня человек сложный. Очень сложный.

– А почему Ваня Гибель? – спросила я, заинтересованная разговором.

– Да, – усмехнулся Майор. – Здесь ко всем обращаются только по именам. Так как многие подростки с известной фамилией и лишняя огласка тут ни к чему. Но Ваня – человек особый. Я очень долго пытался вывести его на контакт, но получилось это только с условием, что его все называют по имени и фамилии. Вот такая у нас договоренность. Я называю его так как ему нравится, а он ведёт себя тихо и получает поощрения.

– А какие поощрения? – я не заметила, как вилка за вилкой съела почти весь обед.

– Ваня Гибель – блогер, – объяснил Шахрам. – Его буквально ломает без телефона. Поэтому, если он каждый день ведёт себя хорошо, успевает на уроках и отрабатывает смену, тогда ему разрешено два часа заниматься своим блогом. Было бы три часа, если бы он при этом ещё общался со своими товарищами. Но это пересилить он не может. Поэтому общается с людьми только виртуально. В живую – лишь с собаками.

Ещё один псих! Интересно, волк Гелия тоже его признал?

– Мне подходит, – улыбнулась я, продемонстрировав свою пустую тарелку.

– Тогда поговорю с кинологами и завтра можешь приступать, – заключил Майор. – А сегодня, мой тебе совет, выбери девочек. Тебе нужно больше общаться с людьми.

– Я выбираю столовку, – упрямо ответила я и осушила залпом стакан чая с шиповником. – Можно приступать?

– Приступай, – по-доброму усмехнулся Майор.

Уборка в столовой далась мне довольно легко несмотря на то, что у меня один только час ушел на мытье посуды. Но при этом повара ко мне не приставали, не подгоняли и ни за что не ругали. Мне было гораздо спокойнее после общения с волком и Шахрамом. Да и то, что я работала в одиночестве тоже было значительно лучше, чем сталкиваться лишний раз с девчонками.

Столы и мытье рабочих поверхностей тоже далось мне легко, хоть я уже немного устала. А вот мытье полов превратилось для меня в каторгу. Мало того, что у меня начали болеть все мышцы после тренировок с Гелием, так же у меня ныла поясница и хотелось прилечь, так еще мои стертые до мозолей ладошки щипали от деревянной швабры.

Не то, чтобы я была неженкой, но все же заставлять подростков работать по пять часов в день достаточно изнурительной физической работой – это очень тяжело! Попробуйте-ка мыть полы полтора часа, тщательно выжимая тряпку, да еще и менять воду через каждые десять минут.

И самое главное, что вчера я чистила эти дорожки в знак наказания, а сегодня что? Я не сделала ничего плохого! Что за несправедливость! И почему я не подумала об этом сразу, когда обедала с Майором? Или он так усыпил мою бдительность? Манипулировал мной?

Я с грохотом швырнула швабру на пол, окончательно рассердившись.

Тоже мне! Нашел бесплатную поломойку! Ну я ему сейчас устрою!

– В чем дело, Сафина? – спросила меня повар.

– Я закончила! – рявкнула я.

– Нет! – твердо ответила повар. – Ты должна все домыть, вымыть тряпку и убрать инвентарь. А потом помогать нам с ужином.

– Не буду я больше ничего делать! – взвилась я. – Я устала! У меня больше нет сил! Это трудовая колония какая-то, а не лагерь! Это нарушение всех прав! Я уже не чувствую ни рук, ни спины!

Повар лишь махнула рукой, подозвав смотрящего, и я поняла, что сама она разбираться со мной не будет.

– Только тронь меня! – я пригрозила пальцем подошедшему ко мне пареньку. – Я тебя покалечу!

– Доделай работу иначе получишь наказание, – бездушно, словно робот, сообщил мне паренек.

– Я устала! Я больше не могу! – у меня на глазах выступили слезы от бессилия.

– Доделай работу, – повторил паренек и подошел ко мне совсем близко.

Я дернулась, чтобы удрать от него, но он успел ухватить меня за воротник моей рубашки и случайно ухватил еще и за волосы. Но я была в полной уверенности, что он вцепился мне в волосы нарочно.

– Нет! – я бросилась на него, но только еще больше усугубила положение.

Сильная боль в голове пронзила меня насквозь, и я окончательно вышла из себя.

– Урод! – выкрикнула я и забрыкалась в его руках.

Паренек на мгновенье потерял равновесие, пнул ведро и вылил всю грязную воду обратно. От того, что он испортил мою работу мне стало еще хуже.

Я тут столько горбатилась, а он просто вылил воду обратно?!

– Если не успокоишься, то отправишься в карцер! – пригрозил мне он. – А если не доделаешь работу, то останешься без ужина и пробудешь в карцере всю ночь.

Вместо ответа я изловчилась я стукнула ему по носу, да так сильно, что у парня хлынула кровь. Он зажмурился на мгновенье, зажав нос, но потом по-настоящему разозлился на меня, взял за шкирку и потащил за собой, не позволяя мне встать и самостоятельно перебирать ногами.

– Отпусти! Скотина! – брыкалась я, но парень все еще держал в кулаке не только мою рубашку, но и мой хвостик. – Я тебя запомнила! Найду тебя и прибью, понял?!

Парень молчал, но я заметила позади себя редкие капельки крови, что оставались после нас.

– Позови Майора! – голосила я на виду других студентов. – Я буду говорить только с ним!

– А с тобой никто и не разговаривает, – процедил парень и пошел вниз по лестнице.

Я больно ударилась бедром и коленом о бетонные ступеньки, и это сбавило мои трепыхания. Но только я чуть сбавила обороты, как парень дошел до нужного места и бросил меня в какую-то темную кладовку, а затем закрыл массивную железную дверь с крошечным окошком сверху.

Мне стало так страшно и одиноко, что я обхватила себя руками и замерла на месте. Здесь совсем темно. Свет не проходит через это крошечное окошко. А что внутри карцера я не знала. Вдруг тут крысы? Или пауки? А куда мне сходить в туалет, когда мне захочется? А что мне пить? Он меня просто бросил здесь до завтрашнего утра?!

Беззвучные слезы полились у меня из глаз, и я почувствовала себе окончательно разбитой и раздавленной.

Здесь просто невозможно находиться! Так нельзя обращаться с людьми! Изверги! Садисты!