Чтение онлайн

– Значит, предполагая, что я сын Кэйджа Орлова, вы решили использовать меня для своих мошеннических махинаций, - резюмировал я самым скабрезным тоном.

– Не будем играть словами, - предложила Астрая.
– В общем, всё так. Полгода назад Кэйдж умер и всё его наследство, согласно завещанию, перешло к Самюэлу.

– Понятно, - подытожил я.
– Значит старикан не забыл обо мне. А что же Кэтрин?

– Твоя маленькая сестрёнка теперь взрослая дама. У неё своё дело, целая сеть корпораций на семи планетах западного сектора галактики. Глупышка, отказалась от наследства в пользу брата ещё при жизни старого графа. Кэтрин до сих пор по-родственному любит Сэма (в этом месте я хмыкнул, а потом ещё и парочку раз хрюкнул) и ещё она очень переживает по поводу его утраты. Сэмюэла ведь украли в раннем возрасте, когда ему не было и восьми годков.

В этой части печального повествования я дважды хмыкнул и один раз хрюкнул. А на глаза мне навернулись слёзы. К счастью от табачного дыма. И я бы, конечно, в голос разрыдался от такой невероятно слёзовыжимающей истории, если б только был сентиментальным ублюдком.

Но меня всегда интересовали исключительно деньги. И всё ж таки я немного расчувствовался. Ибо только сейчас узнал о неизмеримой доброте сестрёнки. Тем не менее, со своей добродетельностью она вряд ли продержалась бы в неоновожелезобетонных джунглях марсианских мегаполисов хотя бы пару минут. И всё ж таки, я её уважал за эту глупую и непрактичную доброту.

Наверное, в ту самую минуту, как я восторгался неукротимой и беззаветной любовью ко мне моей родни, подлый и коварный граф попытался схватить Лиса за лодыжку своей мерзкой синтетической рукой.

Естественно, активность секреторных желез моего организма, вырабатывающих ферменты сентиментальности, мгновенно свернулась, предоставив полную свободу ферментам ярости мщения.

– Ах, ты гнусный конвейерщик!
– вскричал я, отпихивая пластиковую пятерню носком ботинка.
– А как же три закона роботехники?.. Они, что, уже ничего не значат в нашем зыбком и неустойчивом мире?!

Я был настолько разгневан, что уже собирался решительно отпить из бутыли то, что ещё оставалось в ней, но тут в логику развития событий вмешалась Астрая.

– Он не виноват, - горячо вступилась за электронную вредину девчонка.
– Это я изменила ему программу.

Возмущению Лиса не было предела. На время я даже потерял дар речи от такого откровения. И всё же отхлебнул из бутыли.

– Другими словами, ты создала опасного для общества кибернетического монстра?
– возмутился я, её признанием не меньше, чем поведением той электронной куклы, что униженно ползала у моих ног, стараясь причинить почтенному джентельмену (каким я частенько представлялся в незнакомых местах) максимум вреда.
– Да вы же - банда социально опасных типов, - сказал я, теряя все остатки заложенной в меня ещё в раннем детстве культуры и в запале указывая пальцем поочерёдно то на девушку, то на пыхтящего ко мне ненавистью робота.
– Сейчас же измени ему программу, - потребовал я.

– Проще отключить бездельника, - сказала Астрая, улыбнулась примирительно и, наклонясь, щёлкнула рычажком за ухом псевдоОрлова.

Монстр умиротворённо хрюкнул и затих, свернувшись калачиком. А я в свою очередь отныне мог сосредоточить внимание на достопримечательностях тела красотки. И, когда экзаменация подошла к концу, я поставил девушке в уме зачёт и откашлялся в кулак.

– Не хочу казаться назойливо-елейным, куколка, - сказал я бархатистым голосочком, - но, будь у меня парочка литиевых скафандров, я бы сумел убедить тебя прогуляться со мной по теневой стороне нашего летающего саркофага. Только двое. Ты и я. Дуновения охлаждённого до температуры абсолютного нуля вакуума, концентрированный бодрящий кислород в баллонах, звезды величиной с иллюминатор над головой и все прочие прелести хорошего, добротного и донельзя перспективного романа. Чем не райские денёчки?... Не думаю, что кто-то будет отрицать, что разумная, дозированная романтика в Галактике всегда способствовала повышенной деторождаемости, иначе называемой демографическим взрывом.

Короче, я запал на девчонку. Я влюбился в неё ещё тогда, когда только увидел в первый раз и потому нёс всю эту околесицу, которой каждый день с экранов телевизоров кормят нас в тысячах сентиментальных сериалов. Я словно потерял рассудок, что, собственно, если уж честно признаться, и произошло на самом деле.

Я не знал удержу в своих поползновениях в плане любви и продолжал бы молоть всю эту любовную чушь и дальше, но красотка перебила.

– Что ж, - томно вздохнула она.
– Может быть, я бы и предоставила тебе такую возможность. Тем более... в литиевых скафандрах. Но меня всегда учили сперва знакомиться, а потом уж затевать все эти охи-вздохи, - призналась она с такой скромностью, что я даже немного офонарел с непривычки.
– Узнай я настоящее имя избранника, то, которым называла тебя твоя мамочка в твоём далёком детстве, я бы, чтоб мне провалиться и тысяча метеоритов в брюхо кометы, была бы посговорчивее.

– Хитрый Лис, - отрекомендовался я, вновь обретая бодрость духа и бдительность сознания от одного только вслух произнесённого наводящего ужас на всю галактику имени.

– Как оригинально!
– восхитилась Астрая, сделав вид, что не заметила как я взял её за локоток, а мои губы оказались в опасной близости от её губ.
– Наверное, сразу после рождения ты совершил нечто из ряда вон выходящее, что твоя мать так отважилась назвать тебя.

– Ничего подобного, - улыбнулся я.
– Просто акушер, что принимал роды, был слегка пьян и долго не мог различить, где у меня голова, а где ножки. Вот и пошутил, что я очень хитрый ребёнок, даже вундеркинд и пудрю ему мозги, забавы ради. Всё было именно так. Однако, впоследствии все легавые, с какими только мне довелось встретиться на моём нескучном жизненном пути, все они, как один, подтвердили, что я действительно соответствую имечку.

Невероятно, но я был честен и искренен со своей пассией. И даже гордился сим обстоятельством. И всё это, не взирая на то, что приступы честности не так уж часто беспокоили меня в жизни.

– Мамочка называла меня по-другому, - продолжал между тем я развивать мысль.
– Дурачок, притырок, трудный ребёнок, чума нашего века, моя будущая погибель, конченный идиот, монстр... И всё прочее в таком же домашнем сантиментальном духе.

Тем временем Астрая уже не скрывала своей влюблённости.

– Дорогой, теперь и я тебя так буду называть, - сообщила она, вдохновенно повиснув на моей шее, а потом и жарко целуя меня.