Чтение онлайн

– Да что – ж Вы в проходе стоите? Заходите, присаживайтесь, мы как раз за отпуск пьём. Выпьете с нами?

Гость долго уговаривать себя не заставил, и, пристроившись рядом с Нахраповым, достал из внутреннего кармана пиджака, бутылку тёмной жидкости и торжественно водрузил её на стол.

– Я не з пустыми руками, бачите? Це – свое, видвидайте! – предложил Степан Петрович.

– А что это? – поинтересовался любопытный Бобров.

– Настойка! – с гордостью ответил гость, – На травах настояна, дуже корысна рич!

– Ну, если полезная, то с удовольствием, – принял предложение помощник детектива, и добавил, – Тем более у нас и повод есть!

На немой вопрос гостя, ответила Надежда:

– Поженились мы вчера. Две свадьбы сыграли одновременно, а вот теперь едем в свадебное путешествие, в Карпаты!

– Ух, аж две свадьбы одновременно? – удивился Степан Петрович, – Молодцы! Витаю!

Из ничуть не убавившего в весе пакета Надежда достала пластиковый стакан и такую же тарелку, и поставила приборы перед посетителем. Бобров откупорил бутылку настойки и понюхал ее горлышко.

– Аромат – великолепный! – похвалил он настойку и разлил её по стаканам мужчин. Женщины оставались верны своему выбору и предпочли пить мартини.

– Ну, за вас, молодожены! – торжественно произнес незваный посетитель, и лукаво улыбнулся. Все поддержали его тост, и дружно чокнулись стаканами. Странной улыбки гостя никто не заметил, так как все были заняты поздравлениями. Аромат, исходивший от настойки, дурманил головы мужчинам, и сыщики поспешили скорее испробовать чудотворный напиток. Сделав глоток, Николай почувствовал, как жидкость приятным теплом разлилась по всему его телу, словно согревая изнутри своими крепкими градусами. Вкуса напитка Бобров сразу и не понял, а только почувствовал приятную слабость и неестественное спокойствие. Нахрапову наоборот, напиток не понравился, и сыщику показалось, что он глотает стеклянные шарики, которые тяжелым грузом осаживались у него в желудке. Однако сразу же после неприятного ощущения, наступило спокойствие и полная умиротворенность.

В купе становилось жарко, однако присутствующие этого не замечали. Всем нравился Степан Петрович – фигура колоритная и довольно – таки общительная. А особенно нравился его характерный акцент, выдававший в нём коренного жителя Карпат. Степан Петрович с удовольствием отвечал на интересующие путешественников вопросы, и с восторгом описывал великолепие родного края, не забывая отметить неземные красоты местных пейзажей. Особенно понравился незваный посетитель женщинам. Было в нём что-то особенное и необыкновенное, что располагало к себе. И, несмотря на неказистый внешний вид, внутренний магнетизм Степана Петровича делал его интересным собеседником и неподражаемым рассказчиком. С увлечением он поведал о малой родине, пересыпая украинскую речь русскими глаголами, пытаясь доходчиво объяснить содержание своего рассказа, при этом, иллюстрируя свою рассказ изрядной жестикуляцией.

– Вы читали Захара Беркута? – спрашивал он у новых знакомых, – Так вот, Сколевски Бескиды – цэ одна з горных систем Карпат, по преданиям, кажуть з легкой руки Ивана Франка, стала тиею фортэцею, яка защитила Европу вид монголо-татарских орд и дэ завойовныки знайшлы свий бесславный кинець в водах местной реки – Опора. Памятный знак легендарному старцу Захару Беркуту, взвалившему тогда на себя миссию организатора и вдохновителя народу на битву с оккупантом, высится на самой высокой горе. Цэ вырезанная из ствола огромного дерева фигура, воздевающая до неба руки. Втим, вже килька рокив не обыдви руки, а тильки одну, поскильки молния уничтожила вторую.

– Степан Петрович, мы надеемся это и сами увидеть, – Бобров попытался перевести рассказ в иное русло, – А вот что случилось с двойником Родиона Романовича, то есть, я хотел сказать, с Вашим знакомым – Николаем?

– А я к этому и веду, – пояснил ход своих мыслей новый знакомый, – На меже столетий, 1999–2002 роках, наша земля, стала словно проклята. Да – да, не удивляйтесь – именно, проклятая. Судите сами – за тысячу лет нет и не было ни одного свидетельства про стихийные бедствия, а тут на тебе… Наводнения, сели, ссовы грунта – много горя натерпелись мои земляки, ох много! В народе говорят, что вроде чёрные копатели потревожили древнюю обитель тамплиеров (слыхали о таких монахах – воинах?), разрушенный замок которых как раз и стоит в наших краях. Спрятали они свои сокровища в своем разрушенном замке, и проклятие, какое-то тайное оставили – кто начнет за кладом охотиться, тому беды не миновать! Но разве человеческую жадность остановишь проклятиями? Никакие запреты не остановят лихого человека, одухотворенного идеей стяжательства. Вот и стали кладоискатели приезжать в наши края, да шастать по захоронениям всяким, тем самым навлекая беду на наши родные места, а заодно, и на местных жителей. И посыпались беды на нас – каждый год по два – три наводнения, землетрясения, а оползням и обвалам, счету нет. Да не просто так, а с человеческими жертвами! Всегда тихий и гостеприимный край словно взбунтовался, и превратился в необузданную и норовистую местность, от которой в любую минуту можно ожидать чего угодно. Неуютно стало у нас! – пламенная речь Степана Петровича была насыщена высокопарными фразами, но и в тоже время, снисходила до простых междометий, словно это два разных человека говорили об одной и той же проблеме.

– Вот тогда, в 2000-м, Мыкола и пропав, – переведя дыхание, уныло продолжил попутчик, – Земляки кажуть – втонув, хотя нихто его тела и не бачив. Богато тоди людей поховалы, а многих, как Мыколу, заочно. Люды казалы, що бачили, як вин тонув, як бурный поток понис хлопця у омут, а тела так и не знайшлы. А сегодня дывлюсь – и очам своим не верю – Вы точно як Мыкола, только живой! Так что, уж извините меня, не хотел я Вас обидеть.

– Помянем Мыколу, – предложил Бобров после длительной паузы и разлил по стаканам настойку гостя. Все выпили молча, не чокаясь, даже закусывать не стали. В купе повисла тяжёлая тишина, первым которую нарушил гость:

– Чую сердцем, что Мыкола живой, что на этом свете он ещё мается, а домой вернуться никак не может. Да что говорить? Не может человек, вот – так вот бесследно исчезнут. Думаю, что найдутся люди, и разыщут его! Видение мне было такое, что жив – живехонек он, и общаемся мы с ним, вот так как с вами. Впрочем, может именно Вас я и видел?

Последнюю фразу Степан Петрович адресовал Нахрапову, однако тот промолчал и неопределенно пожал плечами.

Вместо супруга в разговор вступила Римма:

– Степан Петрович, а что Вы говорили о древнем замке, о тамплиерах и их сокровищах?

– Ну, многого не расскажу, так как сам толком ничего не знаю, а ось когда будете отдыхать, запитайте мисцевых жителей. А может, и вы, помощь, какую в розыске Мыколы окажете? – сам у себя спросил старик, заранее не рассчитывая на ответ.

Бобров с трудом слушал посетителя, пытаясь преодолеть дремоту. То ли события последних дней вымотали его, то ли долгожданное расслабление после утомительного напряжения сказывалось, но чтобы это ни было, Николай безвольно проваливался в пустоту. Бросив беглый взгляд на жену, помощник детектива заметил, что и Надежда с трудом превозмогает сон, но все-же путем невероятных усилий, пытается выглядеть «на уровне».

Посидев ещё немного, и поговорив о местном колорите, обычаях и легендах, усталая компания стала собираться ко сну, и Степан Петрович, попрощавшись с гостеприимными хозяевами, покинул купе, отправившись к себе спать.

Ночь выдалась беспокойная и кошмарная, Сумбурные и тяжелые сны одолевали молодоженов. Римме мерещились вооружённые тамплиеры, бдительно охраняющие свои несметные сокровища. Надежде снились широкие берега и наводнения на Тисе. Частному детективу Нахрапову – карпатские колдуны и знахари – мольфары, а Николаю Боброву – его шеф, в образе утопленника Мыколы. Помощник детектива, ворочаясь с боку на бок, словно проваливался в глубокую пропасть, и каждый раз вздрагивал, когда приснившийся покойник обращался к нему. Просыпаясь на короткое время, чтобы повернуться на другой бок, Николай снова возвращался к тяжёлому сновидению, пытаясь спрятаться от своего нового шефа, но тот повсюду находил его. Весь мокрый Мыкола – Нахрапов повелевал Боброву переплывать быструю и грязную речку, но помощник самоотверженно избегал приказа. В очередной раз укрывшись от своего шефа, помощник детектива вздрогнул и открыл глаза. Пролежав неопределенное время в полной темноте, Бобров не выдержал, встал и пошёл покурить в тамбур. Это принесло некоторое успокоение, однако до утра сомкнуть глаз он уже не смог.

– Лейтенант милиции Винтоняк, участковый инспектор, – представился высокий смуглый юноша в милицейской форме, представший на пороге гостиничного номера.

– Очень приятно, – откликнулась Надежда, открывшая дверь номера, – Надежда Боброва, а в чём дело?

Лейтенант строго посмотрел на Надежду, давая понять, что он опытный бдительный работник, и привык сам задавать вопросы, а не отвечать на них. По лицу юноши пробежал застенчивый румянец, но при всём этом, участковый пытался сохранить строгий вид.