Чтение онлайн

ты была рядом и счастлива. Лена, не уходи больше! Даже не пытайся! Не отпущу теперь! Просто не

отпущу, понимаешь? Не смогу без тебя, данари. Не покидай меня никогда...

Каждая фраза рвала душу и обжигала тело. Его руки и губы были везде и сразу, а я... Я тонула в нём

и уже не хотела даже думать о том, чтобы попытаться выплыть. Проклятье моё... Наважденье...

Единственный любимый...

– Вот и замечательно.
– Радостно подытожила Томка сзади.

Титаническим усилием воли заставив себя вспомнить, что мы тут не одни, я вздрогнула и

попыталась отстраниться. Нагив не отпустил. Позволил только развернуться в кольце его рук и снова

прижал. Наверное, стоило возмутиться этим произволом, но так хорошо было. Сказочно. Нереально

хорошо просто! Я накрыла сильные мужские руки на своей талии ладонями и почувствовала, как

дрожат его пальцы, выдавая волнение своего обладателя.

– Люблю тебя.
– Прошептала едва слышно и почувствовала, как Нагив на мгновение задержал

дыхание. И отчётливо поняла, что вопреки логике и разуму, точно знаю: люблю, и ничего не изменится

ни через год, ни через десять... Глупо, но я почему-то это просто знала. Прижал чуть крепче, давая

понять, что не отпустит. Никогда не отпустит. . Ну и пусть. Я же только рада теперь. Счастье моё

синеглазое...

– Ну, раз уж с главным разобрались, может, сразу переместимся к вам?
– Предложила подруга,

улыбаясь.
– Можно, конечно, и у меня в гараже ритуал провести, но не уверена, что лошадке там

понравится. Лена, ты как на это смотришь?

Я молча улыбнулась. Что я могла сказать, если мой мир уже со мной?

В итоге на этот раз перемещения не заметила. Теперь потому, что услышав необходимое для него

моё тихое "да", проклятье вцепилось клещом и та-ак поцеловало, что на какое-то время забыла обо

всём на свете. Это уже потом, когда мы оказались подле знакомого замка, с которого и начался самый

удивительный отпуск в моей жизни, нашла в себе силы разорвать объятья любимого и нормально

поздороваться с Валеном и Инаром. А то даже стыдно. Они же не виноваты, что рядом с Нагивом у

меня мозги отказывают напрочь?

Единственное, что омрачало встречу - молчаливая фигура на уже порядком притомившемся коне.

Животное косило глазом в сторону, видимо туда, где были денники, нервно перебирало ногами и

недовольно фыркало. Но причина, по которой мы первым делом решили разобраться с последствия

злосчастного ритуала, была всё же отличная, от жалости к несчастному животному. Про Жалость к

Ллии вообще говорить не приходиться. Не знаю как у даймонов, а меня это чувство так и не посетило.

Тем более что принцесса находилась под воздействием заклятья, призванного ослабить контроль над

памятью и мышлением, чтобы после Валену было проще заместить реальные воспоминания

выдуманными. Побочным эффектом было отсутствие в течение двадцати семи часов

физиологических потребностей и речи.

Несмотря на мои усилия сосредоточиться, пока это было сложно. Эйфория от случившегося никак

не отступала, чему не мало способствовал и Нагив с таким же нарочито спокойным и деловым, как и у

меня, выражением лица отводящим глаза слугам, что-то накладывающего на стены амбара, куда мы

завели коня, что-то поспешно вычерчивающего на принесённом Инарчиком листе бумаги.

Если бы не то, что стоило в попытке поговорить или выяснить что-то отойти хоть на пару метров,

проклятье, всё с тем же выражением на лице неизменно оказывалось рядом меньше чем через

несколько секунд. Если бы не его короткие, почти незаметные другим прикосновения, то к пальцам, то

к волосам, то к талии... Если бы не отражение моего собственного чуть испуганного восторга в его

глазах... Если бы не сдавленный, чуть хриплый голос, который я так любила... Может быть, даже

поверила бы, что почти схожу сума от счастья и страха в одиночестве, что всё это окажется сном, а я

проснусь в своей квартире на мокрой от слёз подушке. Но, кажется, Нагива посещали похожие мысли,

разве только сильно сомневаюсь, что в его присутствовала мокрая подушка.

Тамара после перемещения заметно подрастеряла решительность, что, в принципе неудивительно.

Как бы она не настраивалась, как бы искренно не верила происходящему, другой мир, всё равно -

шок. К тому же только сейчас я поняла, в каком напряжении она прожила в последние дни. Да, на

знала меня как никто другой и многое смогла услышать и понять из рассказа про отпуск. Не думаю,

что если бы нечто подобное случилось с Илоной или кем-то другим из наших знакомых, смогла бы

извлечь из порой сбивчивых фраз так много и чётко. Но я для неё была единственной семьёй, как и

она для меня. Не просто близким, а самым близким человеком, тем, кого знаешь хорошо просто

потому, что жизнь и реакции его иногда становятся ближе и важнее собственных.

Но, как бы то ни было, Томке решительность, в общем-то, не свойственна. Она умела собраться и

сконцентрироваться, но ненадолго и только в тех случаях, когда это нужно не ей. Обычно же подруга

предпочитала просто быть рядом, безропотно принимая меня такой, какая я есть, просто

поддерживая самим фактом, что есть кто-то, кто будет рядом несмотря ни на что. Сделанные выводы

она предпочитала оставлять при себе и озвучивала, только если спросить прямо. Иногда я

спрашивала, иногда нет. А тут столько слов и столько дней... Ведь почти неделю молчала, как

партизан, не выдавая того, что поняла, или, вполне вероятно, старательно пыталась понять и

спрогнозировать.

Если бы я не была настолько выбита из колеи, не думаю, что подруга решилась бы действовать

самостоятельно. Она и так не слишком отличалась напористостью и уверенностью в себе, а уж после

той жуткой истории с разводом и вовсе зациклилась на своей ненужности. Скольких усилий было