Чтение онлайн

– Сколько? – шепотом спросил Милячук.

– На двадцать процентов больше…

– Все, – послышался какой-то стук, – давай пока сюда «ливер».

Вся троица вышла из палатки.

Никита прокрался на прежнюю позицию. Теперь ему снова было видно «Скорую помощь».

Стоявший рядом водитель распахнул задние дверцы, и во мраке салона он различил четырех человек, сидящих на боковых сиденьях. Установленные носилки оказались пустыми.

– Вылезайте! – приказал Тарасюк.

Первым на землю спрыгнул молодой паренек в разодранной до локтя рубашке.

– Почему он так выглядит? – изумился Милячук.

– Это гвардейцы постарались, когда забирали, – пояснил Симоненко. – Они же не хотят обследоваться. Вот и получил.

– Давай всех в палатку, – торопил Тарасюк. – Там разберемся…

Вечерело. Жара спала. В кронах деревьев зашуршал листвою ветерок.

«А вдруг Катя уже не придет? – сидя на скамейке, волновался Никита. – Если из нее собрались сделать донора, могли уже что-то вколоть…»

Происходящее выходило за рамки реальности. Всего месяц назад он и подумать не мог, что когда-то ему придется спокойно оперировать такими словами, как «война», «доноры органов», и ночевать в яме с трупами. От этого распирало мозг.

Джип и «реанимобиль» поставили в тень деревьев, рядом с санитарной машиной, у которой продолжалось шоу. Теперь ее водитель с завидным упорством засыпал под колесом яму и трамбовал грунт. Он пытался уговорить гвардейцев помочь ему вытолкнуть этот раритет, но те даже слушать не стали. Раздевшись до трусов, двое на куске брезента играли в карты. Третий спал на задних сиденьях, из открытых дверей джипа торчали его босые ноги. Четвертый член экипажа дежурил рядом с палаткой, в которую определили доноров. Никита огляделся. Еще одного видно не было. Но это не страшно, каратели его волновали меньше всего, вариантов, как нейтрализовать их, было множество. Главное, теперь есть выбор, на чем уезжать, и не болела голова, заведется в последний момент «полуживая» «санитарка» или нет. Осталось определиться, джип или «реанимобиль». Но и здесь особо думать нечего. Все равно на начальном этапе придется вывозить людей, а в джипе они попросту не поместятся.

Пора было начинать действовать, ведь кроме документов девушек, Никите нужно было собрать максимум сведений о расположившихся в окрестностях подразделениях. И если позиции минометной батареи и штаб батальона нацгвардии он мог свободно показать на карте, то в остальном нужно было еще разбираться. Между тем развернутый пункт тылового обеспечения наводил на мысль, что здесь дислоцируется как минимум бригада.

Взвесив все «за» и «против», Никита направился в сторону, где, по его мнению, располагался так называемый штаб всего этого хозяйства. Пройдя мимо нескольких палаток, он оказался перед устроенным на скорую руку ограждением из колючей проволоки, за которой стояло с десяток небольших полуприцепов и пара полевых кухонь. Пахло дымком. «Пункт хозяйственного довольствия, – размышляя, с какой стороны его обойти, догадался он. – И, судя по всему, я не ошибся, как минимум для обеспечения действия бригады». Никита стал обходить ограждение. Натянутая абы как проволока местами крепилась и вовсе на деревья. Он шел, не встретив ни одной души, пока снова не наткнулся на палатку. Из-за жары полог был поднят, и Никита увидел валяющихся на кроватях бойцов. Пройдя мимо нее, он вновь оказался перед забором из колючей проволоки. Здесь в качестве столбов использовали обуглившиеся бревна и доски какого-то строения. За ним оказались сложенные в штабеля ящики. «Снаряды для танковых пушек», – с ходу определил Никита и впервые увидел часового. Впрочем, этот разнузданный тип был скорее похож на сторожа в военной форме. Он сидел на пне и что-то рассматривал в руках. Автомат валялся рядом. Расстегнутая куртка, закатанные до колен штаны и кроссовки без шнурков красноречиво говорили о том, что службу здесь понимают по-своему. В довершение ко всему вместо «стой, кто идет» он попросил закурить. Никита развел руками и прошел мимо.

– Ты куда? – Испуганный шепот Кати заставил его обернуться.

Она смотрела на него из окошка палатки округлившимися от ужаса глазами.

– Ты что здесь делаешь?

Она исчезла и появилась на выходе:

– Зайди!

Никита протиснулся в проход и оказался в полевом кабинете ультразвукового исследования.

– Ничего себе! – разглядывая стоящий рядом с топчаном новенький аппарат, хмыкнул он. – А откуда электричество?

– Кабель из деревни протянули, – пояснила Катя, задергивала полог.

– Зачем здесь это? Ведь все равно никого не лечите.

– Я тебе не сказала, здесь не только лечат…

– Но и калечат, – договорил за нее Никита. – Перед тем как отправить людей под нож, здесь смотрят патологию внутренних органов.

– Откуда знаешь? – Она с опаской выглянула в окно.

– Я видел, как на той машине привезли четверых гражданских и поместили в первую палатку лазарета.

– Господи! Какой ужас! Когда нет солдат, они начинают собирать по деревням обычных людей.

– Значит, наживаются на собственной армии? – догадался он. – Забирают органы у раненых?

– У тяжелых, – кивнула Катя.

– Не удивлюсь, если ими здесь становятся все поголовно.

– Домой отправляют извещение, что сын или отец погибли, а на самом деле… – Она не договорила.

– Понятно, – вздохнул Никита. – А куда девают после изъятия трупы?

– Большинство еще живыми увозят в Киев, – стала рассказывать она. – Вроде как в центральный госпиталь. Там, насколько я знаю, в какой-то больнице их…

– Потрошат, – подхватил Никита.

– Тарасюк хвастал, будто на нас целый крематорий круглые сутки пашет… – всхлипнула Катя.

– Скажу больше, тебя и Риту сегодня собираются тоже везти в Киев.

– Ты меня не удивил, – вскинула она на него испуганный взгляд.

– Знаю. У нас в запасе только пара часов. Ты сможешь под каким-нибудь предлогом попасть в палатку к донорам?

– Зачем?

– Нужно пронести туда нож и сказать, что я буду их ждать снаружи…

– Почему не разрезать самим? – удивилась Катя.

– У входа караульный, – стал он объяснять ей. – Как только я начну резать брезент, они могут от неожиданности заволноваться и выдать.

– Понимаю. В принципе можно попробовать.

– Пронесешь и проинструктируешь, чтобы делали все тихо. Полог резать параллельно земле, внизу, у самого пола. Это на тот случай, если кто-то войдет, тогда трудно будет заметить порез.

– Я поняла, – кивнула она.

– Выйдешь оттуда, сразу идешь за Ритой.

– А документы?

– Я постараюсь их забрать.

– Из сейфа?

– Ты только покажи эту палатку, – кивнув, попросил Никита.

– Она здесь рядом.

– Ты была внутри?

– Почему спрашиваешь? – насторожилась Катя.

– Хочу знать, что там.

– Стол, нары, скамейка…

– Конкретно. – Он стал пятиться задом и остановился у выхода. – Допустим, я вошел…

– Штабная палатка меньше.

– Понял. – Никита показал справа от себя: – Здесь что?

– Вешалка.

– Какая?

– Две врытые прямо в землю палки, а на них перекладина.

– Что на ней висит?

– Там на гвоздях его зимняя куртка, разгрузочный жилет и автомат…

– Прямо у входа? – не поверил Никита.

Она кивнула.

– Хорошо, дальше.

– Справа от тебя будут нары, прямо стол, – перечисляла Катя.

– Где сейф?

– Он его вместо стула использует.

– Как заберешь Риту, выходите за пределы лагеря, – стал инструктировать Никита. – Если есть сотовый телефон, отключить. В карманах ничего, что может звенеть…

– А ты?

– Помнишь, где стояла санитарная машина? – Он выжидающе посмотрел на нее.