Чтение онлайн

Зачем она вообще принимает подарки от этого козла? Почему она спит с ним? Чем он так привлек?

Ладно, молодой.

Мне уже сорокет стукнуло, а ему, наверное, лет двадцать пять максимум. В сорокет такие банки на руках не накачаешь, как ни старайся.

Но мне никаких банок и не надо. У меня совсем другие достоинства — я умом беру и очарованием. Интеллигентный, образованный, могу поддержать разговор о литературе и искусстве.

А этот что? Задница накачанная, торс рельефный, и все. Кроме мышц, там же ничего нет. Пустышка полная. И в кошельке, небось, вошь на аркане, дрессированная.

Но женщины, видимо, на внешность ведутся. На примитивное…

Погрузившись в собственные эмоции, даже не замечаю, как Лика скрывается в нашей спальне.

Но эта мелкая блондинистая болонка быстро напоминает о себе.

Является пред мои очи в какой-то прозрачной накидке поверх бикини и начинает требовать:

— Знаешь, Влад, когда ты звал меня отдохнуть на море, я ожидала совсем другого!

Закатываю глаза. Ну началось…

— Чего именно ты ожидала, Лика?

Она тут же спешит меня просветить. Не понимает, что вопрос риторический?

— Романтики! — начинает тараторить она. — Ужинов при свечах! А мы торчим в одном доме с твоей бывшей женой, которая готовит для другого мужика изысканные блюда. А мне что? Мне смотреть на это все? Я тоже хочу карбонару! Но не готовить, а есть!

Далась им всем эта карбонара. Уже оскомину набило это явно переоцененное блюдо.

Лика топает маленькой ножкой, и от этого ее грудь соблазнительно подпрыгивает в бикини. Но даже это меня не отвлекает от нарастающего раздражения.

— Лика, мы же договаривались…

— Договаривались, — кивает она. — Но где подарки? Где ухаживания? Где рестораны на берегу моря? Я же не просто так с тобой сюда приехала!

Мне становится не по себе.

Неужели и эта такая же? Неужели все они одинаковые — сначала мило щебечут о том, что им ничего не нужно, только ты один. А потом начинают требовать, требовать и требовать. Внимания, денег на обстановку, удобного жилья, машину им починить. Я что, джинн, что ли?

Встаю с дивана, подхожу к ней вплотную. Смотрю в глаза серьезно, даже грозно.

— Ты же говорила, что ты не такая, что тебе не нужно ни ресторанов, ни подарков. Что для тебя с милым рай в шалаше… Или это сказки были, Лика?

Она моргает, явно не ожидая такого напора. Губки надувает, пытается изобразить обиду:

— Владик, ну при чем тут сказки? Я же не прошу луну с неба! Просто хочу чувствовать себя особенной…

— Особенной? — усмехаюсь горько. — Знаешь что, детка? Все вы хотите чувствовать себя особенными. А что взамен даете?

Тут начинается театр одного актера.

Лика поджимает губы, ее глаза увеличиваются в размере, влажнеют, будто она прямо тут собралась разрыдаться.

Как типично… Как же я устал от театральных действий.

Я уже собираюсь сказать ей что-то резкое, но Лика опережает меня. Не понимает моих чувств, в сердцах выдает:

— Вообще-то, я ношу под сердцем твоего ребенка. Да, да, Владуша!

Вот же аргумент так аргумент…

Замираю на месте.

Смотрю на ее плоский животик под прозрачной накидкой. Может быть, это было не самой гениальной идеей — позволить плоду развиваться. Ведь дети — это такая морока. Памперсы, бессонные ночи, капризы, детские сады, школы… А потом институты оплачивай.

Но что хуже — это женщины, которые готовы оправдать беременностью самое отвратительное поведение. Будто факт зачатия автоматически делает их святыми мученицами, которым все должны и обязаны.

Лика тут же начинает упрекать меня в бесчувствии:

— Я так страдаю, вынашивая твоего первенца! Ради нашего ребенка я от всего отказалась. От карьеры в модельном агентстве. От поездки в Турцию с подружками. От занятий йогой! От свиданий с другими мужчинами!

Ну да, конечно.

От каких таких свиданий? С кем? С разносчиками пиццы?

Модель, ёптель… Один год поснималась для рекламы чего-то там, и уже практически Кейт Мосс.

— Пусть он пока кроха и живота не видно, но он есть! — продолжает она патетично. — Наш малыш уже живет во мне, а ты думаешь только о деньгах и о том, что тебе что-то должны!

Уже открываю рот, чтобы поставить Лику на место, но в этот момент в спальне, где скрылась Альбина со своим троглодитом, открывается дверь.

Оттуда слышится ее разочарованный вопль:

— Лучше вообще ничего не дарить, чем вот так…

И я, и Лика присаживаемся на диван в гостиной и вострим уши. Что там у них происходит?

А в доме тем временем начинается беготня.

Макар бежит из спальни куда-то на улицу, ненадолго исчезает из вида и снова возвращается, но уже с тремя пакетами. Причем такими же подарочными, как и первый.

Три! Еще три пакета!

— Альбина, готовься примерять новые купальники, — слышится бас Макара, когда он возвращается в спальню.

Дверь закрывается, отрезая нас от действий, что разворачиваются в их комнате.

И тут Лика выдает с нарастающей истерией:

— Он что, ей три подарка купил? Ей типа не понравился первый, и он купил еще три?

Ее лицо кривится, брови хмурятся, а нижняя губка предательски дрожит. Она выглядит, как обиженный ребенок, которому в магазине не купили игрушку. Дорогую и абсолютно бесполезную, какие дети обычно и предпочитают.

Глаза Лики совсем влажные, вот-вот польются слезы.

Я в шоке и бешенстве.

Что за черт? Где он вообще взял деньги на четыре подарка? Неужели у него есть какие-то доходы, кроме качания железок в спортзале?

А через время из спальни показываются оба — и Альбина, и Макар. Альбина сияет, как новогодняя елка, а этот качок довольно ухмыляется.

— Куда это вы собрались? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

За Альбину отвечает Макар, при этом показушно обнимает ее за талию:

— Мы идем кататься на яхте и заниматься дайвингом. Да, малышка? Странно, что она столько лет мечтала это попробовать, но никто не свозил…

С этими словами они уходят.

Удар в печень! Прямо в печень!