Чтение онлайн

— Он мертв? — ухватилась за слова. Я не спрашивала откуда он знает про запись. Такие люди как он владеют информацией, которая недоступна простым смертным.

— Нет. Сбежал, — мужчина помедлил. — Опять сбежал. Ранил четверых и сбежал.

С трудом, но смогла совладать со своим лицом. Показывать слабость перед капитаном Скином не хотелось.

— Обычная любовная интрижка, — произнесла как можно более естественно.

— А подробнее, — капитан подался вперед.

— Какая-то баба приходила в гости к какому-то мужику, затем они пили вино, потом трахались, после чего опять пили вино, заедая клубникой. Потом опять трахались. И так много раз. Вам рассказывать более подробно? — спросила с вызовом.

— Что за баба?

— А я почем знаю? — спросила беспечно. — Она мне не представлялась.

Мужчина не переставал сверлить меня взглядом.

— Допустим, что не знаете. Только почему-то я вам не верю.

— Ваше право, — голос даже не дрогнул. От того как пройдет разговор зависела моя жизнь.

— Почему решили шантажировать Гастона Виши? — капитан сознательно называл имя официального клиента компании

Айзека Ли. Хотя я не сомневалась, что он знает того, о ком действительно шла речь.

— Это не я, мой босс, — включила блондинку.

Удар электошокером оказался внезапным и очень болезненным.

— В следующий раз будет на полную мощность. Пока лишь десять процентов от заряда, — предупредил мужчина.

Застонала, закрыв глаза. А хотелось плюнуть в наглую рожу безопасника. Как же их всех ненавижу. Всех тех, кто заставляет меня плясать под их дудки.

— Я вас не обманываю, — пустила слезу. — Я действовала по приказу босса.

Работая я всегда старалась делать так, чтобы тень подозрений падала на кого-нибудь другого. В последнем случае это был

Айзек Ли. Даже Артур с Домиником поверили в мою легенду.

— Хорошо. На первый раз поверю. Следующий вопрос. Где запись?

— В резиденции отца. Отдала ему на сохранение.

У меня не спросили ни имени отца, ни адреса. Обо мне знали многое. Но не до конца. На это и был расчет.

— Я надеюсь, что вы знаете что такое конфиденциальность?
–

спросил мужчина.

— Повторять не стоит, — еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

Для шпионки, воровки и махровой обманщицы это слово пустой звук. Но пусть верит в сказочку, которую сам же и придумал. Лишь бы больше не применял электрошокер.

Мы распрощались почти что друзьями. Капитан пообещал забрать из больницы как только получит добро на мою транспортировку. Оказалось, что я нахожусь под особым контролем у медперсонала. И даже у Скина нет возможности меня вытащить без высокого разрешения людей в белых халатах.

Я на миг задумалась кто же мог подсуетиться и организовать подобную степень сохранности тела.

Чуть позже все стало ясно.

Заботу проявил Артур Некст. Он заплатил за мое пребывание в клинике, как только узнал из новостей о крушении флаеера.

Как выяснилось, военным не удалось умолчать о случившемся, по причине падения летательного агрегата на виду у большого количества людей, в центре городка, где как раз проходило какое-то празднество. Некст появился у меня в гостях к вечеру того же дня, как пришла в себя. Пробыл совсем недолго, ибо был выгнан появившимся врачом, пришедшим на осмотр пациентки, лицо которой несколько раз показывали по головизору.

А на пятый день нахождения в больнице меня похитили.

Если вы думаете, что человека нельзя незаметно вывезти из охраняемого блока, то вы ошибаетесь. Можно. Очень даже просто и легко.

Для начала в комнату отправляют медсестру, которая увозит пациента как бы на очередную процедуру, цель которой скорейшее выздоровление. Затем медсестру оглушают прямо в лифте, а ее место занимает грубый неулыбчивый тип. Один вид которого заставляет замирать от страха и разве что не мочиться в заботливо одетый подгузник. Он-то и увозит через подземный туннель, ведущий в морг, на стоянку при больнице. Где меня вкатывают на каталке в фургон без номеров. И на нем вывозят с охраняемой территории. Просто и легко. Главное, что предварительно мне вкалывают какую-то гадость, заставляющую заснуть сном праведника.

— И снова здравствуй, куколка, — от голоса Доминика Моне даже не вздрогнула. Настолько привыкла, что во всех моих неприятностях виноват он.

— Для чего тебе понадобилась? — спросила, не особо ожидая правдивого ответа.

Однако мужчина удивил.

— Ты знаешь где находится интересующий меня чип, и я хочу, чтобы ты его достала, — широко улыбнулся мужчина своей немного безумной улыбкой. К которой я потихоньку привыкала, как к чему-то неизбежному.

— Не могу понять чем так интересно домашнее порно-видео, -

произнесла как бы между прочим, — за ним открылась такая охота что нарочно не придумаешь.

— Было бы обыкновенным, то безусловно оно вряд ли кого-то заинтересовало, кроме любителей клубнички. Но когда на кровати кувыркаются жена премьер-министра и диппредставитель враждующей страны, это видео становится в разы дороже и интереснее.

— Подумаешь, потрахались мужик и баба, да разбежались. Кому какое дело до чужих постельных утех? — пожала плечами, как бы говоря, что меня оно бы точно не заинтересовало. — Тем более службе внутренней безопасности по борьбе с терроризмом, — выдала с потрохами своего неласкового посетителя.

«А нечего нас было электрошокером жалить», — поддакнула моя пятая точка, внезапно обретшая голос в присутствии Доминика

Моне.

— А затем, что эта дура во время встречи с любовником передала коды доступа к системе безопасности новейшего защитного комплекса не так давно поступившего на вооружение армии, — хохотнул мужчина. — Она случайно подслушала секретный разговор мужа, а затем так же случайно выболтала все что ей стало известно своему любовнику. А ты, моя дурочка, совершенно случайно влезла в игру больших дядь и теть. И когда ты станешь мне ненужна, ты умрешь так же совершенно случайно. Вся наша жизнь это цепь таких вот случайностей, — произнес Доминик Моне.

— Да ты философ, — не удержалась от язвительного замечания.

Я никак не ожидала, что простое на первый взгляд дело о шантаже высокопоставленных чиновников превратится в дело грозящее межнациональным конфликтом.

Еще и отца в него втянула.

Воспоминание о Лукасе резанули по сердцу. И пусть я с ним не виделась последние десять лет, винила в смерти матери, ненавидела все эти годы, считая тираном и убийцей. Но он был моим отцом. Родным человеком по крови и плоти. И не случись того, что случилось, все могло быть иначе. Может быть я нашла в себе силы помириться, понять и простить. В итоге поступила не лучше чем он сам. Воспользовалась отцовской любовью из корыстных побуждений. Обманула, введя в заблуждение. А теперь его не стало. И некому будет сказать «прости», обнять, прижаться.