Чтение онлайн

— Что ты пьёшь? — отвлёк меня от мыслей холодный и очень злой голос Хель. Повернул голову и заметил, что она стоит в одном фартуке у входа в ванную и смотрит убийственным взглядом. Убрал банку с таблетками обратно в шкафчик и закрыл его.

— Витаминки, для мозгов полезно… — Соврал я, хотя и понимал всю тщетность. Мой голос подрагивал и был немного охрипшим.

Молча подойдя, она просто оттолкнула меня от раковины, открыла дверцу и схватила только что убранную оранжевую баночку от лекарства, там были ещё четыре таких. И она естественно это заметила. Прочитав название, написанное на этикетке, она швырнула её в стену коридора. Жалобно треснув банка разлетелась на кусочки пластика и таблетки рассыпались по полу.

Я всё так же стоял, рядом не поднимая головы как будто нашкодивший ребёнок.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ!? — Закричала она. Очень яростно. Следом за криком последовала сильнейшая, какую я только от неё чувствовал жажда. — Какие ещё витаминки, почему ты пьёшь очень, ОЧЕНЬ сильное обезболивающее!?

— … — я молча хотел уйти, но меня опрокинуло на спину.

Удар затылком, и на этот раз я даже почувствовал, как становится тепло голове из-за текущей крови. Хель сев на меня сверху схватила мои руки в локтях обездвиживая и опять закричала.

— Почему ты пьёшь их? — в глазах у неё стояла ярость и какое-то отчаяние.

— … — я помолчал, собираясь с мыслями и думая, говорить ли ей правду. Всё же, лучше сказать.

— После вступление в Организацию, через некоторое время, меня отправили в подземные лаборатории. — начал я. Она изменилась в лице, ярость не ушла полностью, но отчаяние смешалось с сильным изумлением.

— Там сначала мне просто вводили какие-то препараты внутривенно. Проводили тесты на физическую и умственную способности. — продолжил я всё тем же спокойным голосом. — Потом проводили несколько операций, правда не предупредив, просто вводили вместе с препаратами наркоз. А в конце уже не скрываясь приходили даже во время сна, будили, и отводили в операционную. — в её глазах стоял только шок и страх, лицо побледнело, а руки ослабили хватку. — И в итоге, я теперь я вообще не сплю без снотворного. Да и оно плохо помогает. Не чувствую физическую усталость что бы не делал, и дышу по большей части для видимости чем по необходимости. А как побочный эффект во мне что-то сломалось. Года три назад, я начал чувствовать боли, тремор конечностей, аритмия и тому подобное. Сначала помогала таблетка слабого обезболивающего, но со временем эффект ослабевал и сейчас я уже добрался до этих.

— … — Хель молча сидела на мне с немигающим и пустым взглядом. Я не мог заметить и тени на эмоцию на её лице.

Через несколько минут, она сфокусировала взгляд. Отстранилась от меня, встала и отошла, сев на бортик ванной. Я поднял голову и потрогал затылок. На ладони остался неплохой такой отпечаток крови. Но боли не было, спасибо обезболивающему.

— Я знаю… — Тихо сказала она, когда я сел и опёрся о раковину.

— Что? — Спросил я уставшим голосом.

— Знаю, что они с тобой сделали… — Всё ещё тихо ответила она. Я повернул голову в её сторону. Всё ещё бледная, она смотрела на меня глазами готовыми в любой момент заплакать. — Ты прошел программу «S.W.M.K.C.» Или если точно «Soldiers With a Modified Krebs Cycle» — Солдат с изменённым циклом Кребса. Учёные Организации проводили эксперименты с идеей сделать бойца, который будет никогда не спать, и не уставать, да и боль сильно притупляется. Очередная мечта о суперсолдате.

Взяв паузу, она обхватила себя руками за плечи и отвела взгляд от меня. А я хотел услышать продолжение.

— Они вывели очень опасную и нестабильную сыворотку, она при длительном приёме, влияла на митохондрии в клетках организма испытуемого, и как-то мутировала. Изменяя процесс постоянного создания из химических элементов энергии для всего организма. Это была первая фаза. Она позволяла не уставать и притупляла отчасти притупляла именно боль, но нервная чувствительность оставалась неизменной. Вот только процент выживаемости после хотя бы десяти инъекций сыворотки был менее двадцати процентов. А когда во второй фазе эксперимента, испытуемого требовалось оперировать и изменять некоторые из внутренних органов, для большего притупления боли, а так-же стабилизации процессов изменения. Выживаемость составляла менее пяти процентов от тех двадцати.

— … — я продолжал молчать, не перебивая её.

— Проект закрыли, так как в итоге не выжил ни один из тестируемых. Сколько их было никто уже и не знает. Это мне рассказала перед смертью одна из моих подруг, работавшая там как ответственная за моральное состояние испытуемых. И… — теперь она вернула взгляд на меня, слёзы, не выдержав потекли по её щекам, а голос стал заикаться. — Она с-сказала, что был один р-ребёнок. Он был с-самым длительным из тех, на ком проводили эксперимент. Его подвергли более ж-жёсткой программе. Не официально. Но в конце, не завершив процессы до конца, его приказали отправить обратно на поверхность. Он выжил, но по её собственным расчётам проживёт он в такой не завершенной фазе не б-больше пятнадцати-двадцати лет с начала эксперимента.

— То есть… — В уме прикинул я, вспоминая что тогда мне было девять. — Мне осталось где-то от двух до пяти лет.

Тяжело вздохнул и откинул голову назад к стене. Прикрыл глаза и просто посидел немого. Рядом зашевелилось. К груди прислонилась голова Хель которая продолжала беззвучно рыдать.

— Хочу кофе… — Тихо пробормотал я.

— Я сварила, как ты любишь. — Ответила она не двигаясь.

— А покушать ты сделала? — Спросил я её. И почувствовал утвердительный кивок головы. — Тогда хватит сидеть, а то опоздаем ещё. И вообще, почему фартук на голое тело?

— Я думала тебе понравится… — Сказала она, поднимая голову и заглядывая мне в глаза. Слёзы уже прошли и остались только небольшие всхлипы.

— Правильно думала. — Согласился я и погладил её по голове.

— У тебя очень много шрамов… — проведя ладонью по уродливым рубцам на моей груди сказала Хель.

— Наверное… — пожал я немного плечами, — главное, что их не видно под одеждой. У тебя же тоже есть, я видел вчера.

— Эти я ещё не удалила, сейчас можно хоть что спрятать. Парочку я татуировками скрыла, красиво да? — сказала она и оттянула верх фартука.

— Очень. Особенно без этой ненужной вещи. — ответил я ей и повернув её голову к себе поцеловал. Развязал ленточку за спиной и откинул ненужную тряпку. Взял её на руки, получив в ответ удивлённый вскрик, унёс её по направлению спальни.

— А завтрак? — спросила она у меня на руках не особо то переживая за ответ.

— Холодный вкуснее.

***

— Что-то он опаздывает. — Сказала я, посмотрев на часы, звонок на первый урок был семь минут назад.

— Может случилось чего? — спросила меня соседка по парте Тоня Гончарова.

— Не знаю… — ответила я. Кабинет естественно был закрыт так что мы стояли в коридоре ожидая учителя. Девочки, большая часть из них, отошли и уселись на лавочки под окнами. Димка просто на просто опёрся о стенку и сейчас спал стоя. Витя стоя рядом со мной смотрела куда-то в стену.

— Вить, ты чего завис? — позвала я его помахав ладонью перед лицом.

— Просто думаю… — не отвлекаясь от стены сказал Ржевский отчуждённо.

— О чём? — больше от скуки чем из интереса поинтересовалась я.

— О жизни, о том куда пойти после школы. — пожал он плечами и повернула голову ко мне. — А ты не думала ещё куда поступать?

— Пока как-то не задумывалась. — честно призналась я.

— Понятно. — потеряв ко мне интерес отвернулся он обратно.

— Смотрите-смотрите! — возбуждённо закричала Катька, зовя тех, кто был у дверей и указывая на что-то в окне.

Естественно все последовали желанию узнать, что же такого интересного происходит на улице. А на улице, даже сквозь закрытые двойные стеклопакеты окон слышался рёв моторов и визг колёс. Окна в коридоре выходили как-раз на территорию за забором и можно было видеть часть дороги с автобусной остановкой и въездом на территорию школы.