Чтение онлайн

Старик продолжал на меня смотреть и ждать продолжения, но я пожал плечами, показывая, что это всё.

— М-да… — разочарованно вздохнул он. — Видимо это моя ошибка, что я сам не объяснил тебе сразу, что такое жажда, а оставил этот вопрос, на самотек, решив что ты сам разберёшься и поймёшь всю суть.

Затем немного помолчав, при этом смотря в уходящее солнце. Я тоже решил не торопиться и подождать. Уж больно серьёзно выглядел мой собеседник.

Он через некоторое время, наконец, оторвался от созерцания заката и начал.

— Жажда, это не просто способность испускать в виде волны сильные эмоции. Не перебивай пока. — Прервал он меня, когда я уже хотел возразить. — жажда — этонавык или способность, которую как ты правильно выразился можно познать только «посмотрев Смерти в глаза и вернувшись». Но ты видимо не понял, что на самом деле, изначально все могут чувствовать жажду, но порог чувствительности у них такой, что проще сказать что они её вообще не чувствуют. А вот после, например клинической смерти, организм становится немного другим. Человек и сама его нервная система перестраиваются, пытаясь адаптироваться и эволюционировать под новые условия. А условие, которое появилось, это не попасться Смерти на глаза ещё раз. Именно поэтому сам организм становится многократно чувствительнее к чужим эмоциям. Правда тут тоже есть загвоздка. Я не знаю почему жажда может быть не только как желание смерти направленное на объект, но и например жажда любви и привязанности. Последний вид, кстати, часто встречается у домашних животных по отношению к хозяевам.

Он остановился, давая передышку и себе, и мне для переваривания полученной информации.

— При этом, часто происходит ещё и процесс, который позволяет не только чувствовать волны жажды, но и испускать их самому. Это вероятно обособлено тем, что человек с такими способностями должен как-то искать себе подобных и уметь, выражая свои эмоции таким образом донести им свой посыл.

— То есть, — всё же решил я прервать Наставника и задать хоть один вопрос, — люди научились испускать волны для того, что бы найти себе общество?

— Ну-у… — протянул старик неуверенно. — Как никак человек в большинстве своём это стайное существо.

— Ладно, — согласился я с ним отметая этот вопрос в сторону, — но к чему ты вообще ведёшь?

— Правильный вопрос, — довольно кивнул он, — видишь ли. Так как я уже сказал, все люди могут чувствовать жажду. Просто их порог чувствительности различен. И когда кто-то, кто способен испускать жажду, достигает определённого уровня силы в этом умении, пытается применить его на практике, то он становится способен влиять не только на «чувствительных» к жажде, но и к «толстокожим».

— Проще говоря… — я посмотрел на Наставника и даже сам почувствовал, как лицо моё сейчас показывает изумление от новой информации. — Если жажда очень сильна, то она влияет на всех.

— Да. — кивнул тот подтверждая мой вывод.

— И получается, ты хочешь сказать, что я уже вышел за порог этой силы. И теперь могу влиять на всех вокруг, независимо от их чувствительности?

— Я не совсем в этом уверен, — отрицательно покачал он головой. — Поэтому и решил съездить с тобой сюда и проверить мою догадку.

— Без жертв?

— Без лишних жертв. — Поправил он меня.

— …? — я его не понял и вопросительно посмотрел ему в серые глаза.

— Животные. — обвёл он руками пространство намекая на жителей леса.

— Жалко? — спросил я его.

— Нет. А тебе? — вопросом на вопрос.

— Как будто ты не знаешь? — усмехнулся я такой глупой провокации.

— Ладно, — отмахнулся он от небольшой попытки разрядить атмосферу серьёзности, что витала вокруг, — теперь я хочу, что бы ты рассеяно послал несколько волн жажды настолько сильных, насколько ты вообще можешь.

— Вообще не сдерживаться? — удивился я такой постановки задачи.

— Да, не волнуйся, со мной ничего не случится. — попытался он меня успокоить, но…

— А жаль. — тихо, практически лишь губами и без звука пробормотал я.

— Что? — переспросил старик.

— Я говорю, можно начинать? — честно соврал я ему.

— Да. — кивнул тот и отошел немного назад. Шагов эдак на двадцать.

Я на это только тихонько усмехнулся, но дальше отвлекаться не стал и приступил к задаче.

В основном, когда имеют в виду жажду, то подразумевают волну желания смерти цели. То есть желание убить. Я тоже решил испускать эту же волну, как самую не только эффективную, но и действенную и более освоенную мной как ведьмаком.

Закрыл глаза, представил сдерживаемые до этого мной самим чувства и нашел комок серой, с прожилками черноты эмоцию. Так я её для себя всегда представляю — жажду убийства. Она постоянно двигается сама по себе, изменяя свой размер и плотность, но удерживается моим рассудком и сознанием.

На этот раз я ослабил «створки» что её держат. И сразу почувствовал, как хищный оскал обласкал моё лицо. Как радостно становится на душе, только представляя чувство близкой смерти того, кого ты сам и убил. Это как Ломка наркомана, при которой хочется продолжать ещё и ещё, пока ты просто не останешься один в этом мире. Но после продолжить и в других мирах, найдя к ним выход. Продолжить убивать, расчленять, рассекать и душить. Сжигать заживо и топить. Резать и кромсать всё ещё живую, а потом и мёртвую плоть. Слушать крики агонии и страданий. Прерывать чьё-то существование и судьбы.

И продолжать убивать…

Продолжать расчленять…

Продолжать губить…

Продолжать уничтожать ВСЁ!

Вот что такое жажда убийства. Вот как я её вижу и чувствую, выпуская наружу. И вот он ключ к самому главному козырю каждого ведьмака. К его Ражу…

Хоть я и погрузился в себя, но отчасти следил за пространством, и даже плохо освещённом лесу я прекрасно заметил, как сначала Наставник побледнел после первой волны, а после третей и четвёртой отошел от меня ещё на метров десять. Потом он начал постепенно удаляться ещё дальше.

Ну а я продолжал выпускать то, что копил многие годы внутри себя. Свои чувства, омерзительные и чуждые простым людям. Они лишь отшатнуться от тебя, если сказать, что ты испытываешь удовольствие от того как нож пронзает плоть грудной клетки. Они не поймут, как приятно слушать последний вздох умирающего человека. И видеть, как он смотрит на тебя. Иногда это непонимание, иногда отрицание, но чаще всего бывает лишь отчаяние. Самое приятное это гнев, ненависть, что горит в их уже тухнущих глазах, осознание что они проиграли.