Чтение онлайн

— Возвращайся к своей паре, — сказал он. — Дальше мы сами. Справимся без тебя. Возвращайся, — повторил с нажимом. — Мать присматривает за ней.

Я оттолкнулся передними лапами от земли и позволил телу вернуться в человеческую форму. Кости снова ломались, срастались, мышцы и кожа стягивались. Привычная боль прошла короткой волной по всему телу, чтобы через долю секунды я стоял на ногах.

Я молча обошел машину, сел за руль. Ключ в замке. Поворот — и я вел внедорожник к Лозовицам. Человеческая память воспроизвела Дашин крик: “Прекратите. Хватит”. Дорога мелькала перед глазами, деревья сливались в темные полосы. Я ехал максимально быстро. Каждая секунда без Даши ощущалась лишней. Когда показался дом, я до последнего не сбрасывал скорость, затем резко остановился, поднимая клубы пыли.

Ноги сами вели меня по узкой вытоптанной тропинке, мимо забора, к крыльцу. Ступени жалобно заскрипели под весом. Этот звук стал отчетливо ассоциироваться со счастьем. Я вскинул руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась, и Даша вылетела ко мне.

— Ромочка, — выдохнула она подрагивающим голосом, врезаясь в меня всем телом. Я даже не успел ничего сказать. Ее руки обвили мою шею, она прижалась, дрожа, и начала беспорядочно целовать. В щеку, в губы, в подбородок, куда доставала.

— Ты… ты… — слова путались, сбивались. — Я… я думала… Рома…

Я прижал ее к себе сильнее, стараясь избавить от дрожи, впитав ее собственной кожей.

— Я здесь, — выдохнул ей в волосы. — Все хорошо. Я здесь.

Она задыхалась от страха, который еще не отпустил, замотала головой, словно не веря в то, что я с ней.

— Я тебя люблю! — прошептала она прямо в губы. — Слышишь? Люблю… Я не успела сказать. Я боялась, что не успею…

Ее голос сорвался окончательно.

— Я бы… я бы никогда себе не простила, если бы с тобой… если бы…

Я не дал ей договорить, подхватил на руки и поцеловал. Глубоко. Жадно. Стараясь поцелуем стереть все, что она увидела сегодня. Все, что почувствовала.

— Я тоже тебя люблю, — тихо сказал я, отрываясь от соленых губ и прижимаясь лбом к ее лбу.

Даша всхлипнула и спрятала лицо у меня на груди.

— Больше так не делай, пожалуйста, — прошептала она. — Я не выдержу. Пусть забирают этот чертов дом. Я не готова так рисковать ради клочка земли.

— Ну, нет. Дом останется у Виктора Сергеевича.

Я закрыл глаза, проводя ладонью по ее волосам.

— Все. Тш-ш-ш. Давай помолчим, — попросил, не в силах слышать ее сбивчивые слова, смешанные со слезами.

Даша просто повисла в моих объятиях, прижимаясь доверчиво и без остатка. Пальцы все еще цеплялись за мою шею, но уже не так отчаянно, как минуту назад.

— Все хорошо, — шептал, не переставая. — Все хорошо. Слышишь? Все хорошо.

Дверь за нами тихо скрипнула. Мама бесшумно вышла, окинула нас теплым взглядом и, не говоря ни слова, положила ладонь мне на плечо. Короткое, легкое прикосновение поддержки и понимания.

— Поезжайте к себе домой, — сказала она тихо. — Я останусь с Виктором Сергеевичем. Все объясню.

Она чуть наклонилась к Даше, и ее голос стал еще мягче:

— Все хорошо, милая. Все уже закончилось. Не переживай.

Мама выпрямилась, протянула мне тонкий плед.

— На, — сказала она. — Хоть прикройся.

Я только сейчас осознал, что после оборота в волка остался полностью обнаженным. Вот черт! Отпустил Дашу, обернул плед вокруг бедер и тут же вновь обнял ее.

— Береги ее, — добавила мама совсем тихо. — И себя тоже. Вы теперь не одни.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала собственное отражение.

Те же черты, те же глаза, те же волосы, которые я сейчас аккуратно завивала, стараясь, чтобы локоны ложились мягко и естественно. Внутри было иначе. Тише и светлее.

Я осторожно провела пальцами по пряди, проверяя, как она легла, и улыбнулась отражению.

Сегодня никаких страхов и сомнений — лишь теплое ожидание нашей с Ромой свадьбы. Мы не захотели ничего грандиозного. Никаких ресторанов, множества гостей, суеты. Тихая гладь озера, ветерок в траве и самые близкие рядом. Родные Ромы, мои мама и дед. Все, что нам было нужно.

Я накрутила еще одну прядь и, задержав дыхание, отпустила ее. Локон мягко упал на плечо.

Из гостиной доносился голос телевизора.

— …Следствие установило, что организованная группа так называемых «черных риелторов» действовала на территории области несколько лет…

Я замерла, прислушиваясь.

— …Число пострадавших продолжает расти. Если вы или ваши близкие могли столкнуться с подобными случаями, просим вас обратиться по номеру…

— Да куда там звонить, — проворчал дед. — Раньше надо было шевелиться.

Я улыбнулась. Жизнь шла дальше. Как будто ничего и не было.

— Можно? — спросила мама, стоя в дверях с небольшим букетом полевых цветов с легким запахом ушедшего лета.

— Конечно, можно, — выдохнула я.

Она улыбнулась и подошла ближе.

— Подумала, тебе подойдут, — сказала она, приподнимая букет. — Очень красивые и простые. Как ты любишь.

— Очень красивые, — ответила я.

Мама встала у меня за спиной, встретившись со мной взглядом через зеркало. Она аккуратно начала вплетать цветы в локоны, поправляя пряди, чуть приподнимая и фиксируя.

Некоторое время мы молчали.

— Ты уверена? — вдруг спросила.

— В Роме? На сто процентов.

— Нет, я про решение остаться тут. В деревне. В такой жизни. Все-таки молодые обычно стремятся в город.

— Это наше с Ромой решение, — сказала я тихо. — Общее.

Мама кивнула, но не сразу отвела взгляд.

— А малыш? — спросила она осторожно. — Здесь ни поликлиники нормальной, ни детского сада…

— Все будет хорошо, мам, — ответила я с улыбкой, прекрасно понимая ее волнения. — Правда. Мы справимся.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что верю, — мягко сказала я. — А если вдруг поймем, что нам тесно или тяжело, мы уедем. В город. Ничего же не мешает.

Мама отвела задумчивый взгляд.

— Главное, чтобы ты была счастлива.

— Я уже счастлива, мам.

Ее пальцы аккуратно заправили последнюю прядь, закрепили цветок.

— Готово, — сказала она.

— Спасибо.

Я осталась одна на секунду. Провела ладонями по платью, разглаживая ткань на талии. Невольно задержала руку на едва округлившемся животике. Совершенно незаметном для чужого взгляда. От осознания, что скоро я стану мамой, внутри разливалось такое невероятное счастье, что хотелось просто закрыть глаза и остаться в этом моменте навсегда.