Чтение онлайн

– Если запрещено выходить на открытые палубы, значит, ветер будет сильный, - нахмурилась Эдуарда. – Чтобы не сдуло или не смыло. Тебя не укачивает, Кэтрин?

– Не знаю, - я пожала плечами. – Это мой первый круиз.

– На рецепции можно попросить леденцы, но они плохо помогают.

– О, пара глотков крепкого алкоголя – самое лучшее, - возразил муж Ю Мин. – Но немного. И желудок не должен быть пустым, иначе вырвет желчью.

– Прекрати! – рассердилась Ю Мин. – Не за столом!

– А еще в качку нельзя лежать, - делилась опытом Эдуарда, которая, по ее словам, вот уже десять лет проводила отпуска только в круизах. – Либо спать, либо ходить, но не просто лежать.

От всего этого инструктажа аппетит у меня пропал окончательно – как раз по рекомендации соседа. Оставалось только полирнуть глотком коньяка и лечь спать.

– Пока никакого ветра нет, - сказала я, когда мы с Максом вышли из ресторана и остановились у борта, дожидаясь Бориса. – Наоборот.

– Затишье перед бурей, - он посмотрел на отражение огней в гладкой, как стекло, воде. – Видишь, какие тучи черные?

– Влажный воздух поднимается вверх, - сходу вступил в разговор подошедший Борис. – А теплый сухой опускается. Перед шквалом всегда такой затишок. Тихо, тепло и страшно. А потом резко налетает ветер и начинается ливень. Можем, конечно, подождать и посмотреть, но я бы не стал. И лучше в такой бар, откуда можно потом уйти, не выходя на открытые палубы.

Таких умных нашлось немало. Даже с учетом того, что вторая смена только пошла на ужин. Бар в самой середке седьмой палубы оказался переполненным. То же оказалось и на девятой палубе, и на десятой. Выше подниматься не стали, спустились на шестую и только там нашли свободный столик.

– Вот уж точно, пир во время чумы, - проворчала я. – Мой сосед по столу сказал, что пара глотков крепкого алкоголя помогают от укачивания. Походу, не он один так думает.

– It's on!* - крикнул кто-то, когда в бар ввалилась мокрая насквозь пара.

Все зашумели, загомонили, кто-то решил посмотреть с безопасного расстояния.

– Мне кажется, или действительно уже качает? – спросила я, прислушиваясь к ощущениям.

– Да, есть немного, - согласился Макс.

– Это пока немного, скоро разболтает, - обрадовал Борис. – И потом мы в самой середине, а вот какая задница на корме наверху, лучше даже не представлять.

Качало на самом деле пока чуть-чуть, скорее, покачивало, но на публику это подействовало. Про пир во время чумы я попала в яблочко. Наливались спиртным активно, танцевали буйно – явно от страха. Лайнер, он, конечно, большой, но мало ли что. И не из таких быков тушенку делали. Помирать – так с музыкой.

Однако… было в этом нечто… щекочущее нервы. Как американские горки. Я не знала, где вероятность погибнуть выше, а по ощущениям было примерно то же самое. Жутко – но здорово. Особенно когда качка стала сильнее. Еще не до такой степени, чтобы начало мутить, но уже заметно.

Пережитый с утра стресс, опасность, коньяк, бьющая по нервам музыка в полумраке – все это будоражило, пробуждало азарт. Я танцевала так, словно оказалась в центре стихии, словно в последний раз. Как-то незаметно для себя попала в середину круга, все смотрели на меня, и это тоже было приятно.

А потом быстрый танец сменился медляком, кто-то протянул мне руку, и…

Наверно, я даже не очень сильно удивилась.

– Как тебя зовут? – спросил он по-английски.

– Кэтрин. А тебя?

– Ник.

Наверно, можно было задавать какие-то вопросы, как это делают люди, когда знакомятся, но почему-то не хотелось. Хотелось просто парить вот так в его объятиях, покачиваясь под красивую печальную музыку, и улыбаться. А еще чувствовать спиной и затылком свирепые взгляды и не испытывать ни малейших угрызений совести.

Ребят, ну вы сами напросились, честно. Так что без обид. Хотя я понимала: без боя они не сдадутся.

– Это твои парни? Оба? – Ник тоже поймал эти злобные косяки.

– Они так думают. Но нет.

– Интересно…

– Они поспорили, кто сможет затащить меня в постель, - я без малейшего зазрения совести сдала своих игуан. – Я об этом знаю. А они не знают, что я знаю.

– То есть ты динамишь обоих?

– Да.

– Если хочешь, могу подыграть тебе. Они будут думать, что у них появился еще один соперник, и станут еще активнее за тебя сражаться.

Только подыграть?

Кольнуло разочарованием, но тут же подумала, что это даже к лучшему. Осталось-то чуть больше половины круиза, какой смысл затеваться? Лучше игра, чем одноразовый секс. А все прочее я придумаю в своей нетленке.

– Хочу. Спасибо. Главное – не поубивайте друг друга.

– Окей, - он демонстративно положил руку мне на попу. Так, чтобы это было видно.
– Кстати, ты откуда?

– Из России. Из Санкт-Петербурга. А ты?

Он удивленно вскинул брови, но обошелся без комментариев.

– Родился в Варшаве. Сейчас работаю в Хорватии.

Крепко прижав меня к себе, Ник коснулся губами шеи и шепнул на ухо:

– Сразу занервничали. Совещаются.

– Слушай, - забеспокоилась я. – Не хотелось бы, чтобы тебе прилетело.

– Не волнуйся, не прилетит.

Я подумала, что мужчины бывают на редкость самоуверенными. Ну ладно, мое дело предупредить. С какой стати я должна за него волноваться или думать о том, зачем ему это понадобилось? Может, просто такой способ подобраться ко мне поближе. Ну так я, собственно, не возражаю.

Мелодия кончилась.

– Быстро! – Ник схватил меня за руку и потащил к выходу.

Между баром и лифтами был небольшой холл. Мы втиснулись в узкую нишу прикрытую аляпистой драпировкой. Буквально через несколько секунд появились Борис с Максом. Остановились, огляделись, посмотрели на табло лифтов. Один как раз ехал вниз, другой вверх.

– Может, утопить его? – мрачно предложил Борис. – И ее заодно?

– Тут камеры везде, - возразил Макс. – И вообще шторм начинается. Может, сами утонут. Пойдем лучше выпьем.

– А вот это было обидно, - сказала я, когда они ушли.

– И правда, - согласился Ник. – Ну и черт с ними. Давай на шторм посмотрим, пока еще не слишком опасно. Можно фоточек красивых наделать и в сеть выложить.

На открытую палубу выходить не стали: уже вовсю лило, и ветер заносил брызги даже в коридор, где мы остановились. Но и оттуда выглядело очень внушительно. А вот фоточки не удались: со вспышкой в темноте получалось что-то мутное и смазанное.