Чтение онлайн

– Наручники – обязательно, а одному все же не положено. Ну что за разгильдяйство, право слово! Теща! Тоже мне, нашел повод! Ладно, чего уж там, «подхалтурю» твоим напарником – давай-ка браслетики …

– Извиняйте, мон шер – инструкция! – внушительно сказал Роману отчего-то повеселевший капитан, аккуратно заводя за спину его руки.

Тот не сопротивлялся, потому как решил, что во-первых, сие бесполезно, а во-вторых – бессмысленно. Щелчок наручников, со скрипом раскрывшаяся дверца с узким зарешеченным окошком …

– Прошу, Роман Васильевич – да голову пригибайте, а то стукнетесь …

Сопровождаемый столь трогательной заботой Легат, осторожно протиснулся внутрь и примостился на одну из намертво привинченных к полу скамеек. И только тут, он заметил

* Для незнакомых с планировкой советских гостиниц, переквалифицировавшихся в «отели», после «евроремонта», поясняем – мини холл, располагающийся на каждом этаже, как правило, напротив лестничного марша. «Стандартная комплектация» – диван, два-три кресла, телевизор, журнальный столик, некоторое количество цветов.

в полумраке «камеры» скорчившуюся на соседней скамье фигуру.

– Юля?!

Грохот захлопнувшейся двери – и почти полная темнота, слегка разбавленная лишь сочащимся из окошка светом от уличных фонарей.

– Приветик, Роман, – негромко ответила она. – Оригинальная концовочка романтического вечера, не находишь?

А впереди, одна за другой, звучно лязгнули две дверцы. Затем донесся голос водителя: «Да посильнее, она у меня тугая …» Чья-то возня, и новое лязганье, куда энергичнее первого. Затем – душераздирающий вой стартера, гул заработавшего двигателя, и скрежет врубленной передачи …

Еще не привыкший к тому, что практически лишился рук, Роман не удержался на скамейке и чертыхнувшись,* завалился набок. С трудом восстановив равновесие, он первым делом глянул, как там Юлия.

А вот она, чувствовала себя прекрасно, словно путешествовала в подобных «каретах» каждый божий день. Стройные ножки, обтянутые черными брюками и обутые в уже знакомые Роману мокасины, ловко уперлись в противоположную скамейку, обеспечивая телу нужную фиксацию. А руки, судя по всему, были так же, как и у него, скованны за спиной …

Почему-то данный факт, поразил Романа больше всего.

– И тебя – тоже? Во уроды!

В этот момент, машину ощутимо тряхнуло – здешние улицы, по количеству и качеству рытвин, заметно превосходили московские проспекты. Романа понесло вперед, и он ткнулся головой в мягкое юлино плечо.

– Прижмись ко мне! – донесся до него еле слышный шепот. – Прижмись голова к голове, плотнее …

Машину вновь качнуло, а затем «пассажиры» испытали последствия резкого торможения, ощутимо приложившись к передней стенке.

Если бы не услышанное им от Юлии, Луговой непременно заорал бы: «Эй, начальник, не дрова везешь!» или еще что-нибудь в том же духе. Но теперь, у него были заботы поважнее. Тщательно рассчитав потребные для сего маневра телодвижения, он вначале перескочил на юлину скамейку, а затем, как и было рекомендовано, прижался к девичьему телу, «слегка соприкоснувшись головами». Подсознательно он ожидал, что услышит такой же шепот, но девушка упорно молчала. Лишь в голове, с каждым разом все нарастала и нарастала, уже знакомая ему боль. И вдруг …

– Роман, ты меня слышишь? Если «да» – наступи мне на ногу. Если слышишь – наступи на ногу, наступи мне на ногу, наступи … Ай!

Шокированный сим «прямым контактом» Луговой, кажется, малость не рассчитал приложенное усилие. Но его куратор, отнюдь не обиделся.

– Хорошо. Теперь – слушай. Отвечать ты пока не сможешь, так что и не пытайся – это разорвет контакт. Сигнал «да» – одно нажатие на ногу, сигнал «нет» – два. Пока – хватит.

* На сей раз – действительно, «чертыхнувшись». Потому что рядом была, во-первых, дама, а во-вторых – начальство.

Ни в коем случае, ничего не говори вслух. Камера – наверняка на «прослушке». Понял?

– «Да» – просигналил Роман.

– Сколько машин, ты видел у гостиницы?

– «Один».

– То есть – только эту?

– «Да».

– Плохо! Сопровождавший тебя человек, сел в машину?

– «Да».

– А что насчет второго? Как думаешь – похож он на обычного ментовского «водилу»? Если не уверен – нажми три раза.

Но слышавший разговор капитана и Азата Луговой, уверенно просигналил «да».

– Что-ж … Тогда, какой-то шанс, у нас есть …

Девушка замолчала, и лишь когда Луговой «вопросительно» боднул ее головой, продолжила.

– Нас везут, вовсе не в отделение. Пока что я не уверена точно, но скорее всего, это либо огнарцы, либо хартоки. И то и другое – плохо. Их цель – ты. Меня они подозревают, но пока что не раскрыли. Сейчас – проверяют … Кстати, наше молчание подозрительно. Выдай в мой адрес какую-нибудь «предъяву», а я тебя «отбрею» и обижусь. Давай, Легат, импровизируй!

– Гх-м, гх-м … Ну и поездочка, елы-палы … Между прочим, Юля, тип, что меня «оприходовал», намекнул, что я из-за тебя в это дерьмо вляпался. Это правда?

– Что?! Ах ты, козел подмосковный! Попользовался, значит, а теперь стрелки на меня переводишь? Все, парниша – ты свободен! А если такой умный, все вопросы – через моего адвоката! Уразумел?

– Ну ты и …

Роман замолчал, не желая оскорблять своего шефа даже «понарошку». И тут же в его голове прозвучало:

– Молодец! Но надолго, нас так не хватит. Ладно, минуты три имеем … Короче: сейчас нас везут на секретную базу огнарцев, или хартоков. В любом случае, это где-то «в сельской местности» – городов ни те, ни другие не любят, даже таких провинциальных. Сопровождение они вряд ли привлекли, в их интересах, сделать все «по тихому». Сигнала нашим я подать не смогу, единственный шанс – попытаться освободиться самим. Но это – риск, серьезный риск. Ты согласен?

– «Да».

– Скажу честно – тебе лично, они вреда не причинят. Малость пожурят, что связался не с теми, с кем нужно, и тут же «зачислят в свой штат». А вот мне, кое-что припомнят … В общем – подумай еще раз, Ром Васильевич …

– «Да».

– Что-ж … Сейчас я освобожусь от наручников. Затем – открою твои. Все это время, будем вести разговор. «Солировать» буду я, ты подыгрывай, а затем – когда «потеряю сознание», колоти в перегородку и кричи что-нибудь сообразное обстоятельствам. Главное – оставайся все время рядом с кабиной, чтобы они тебя слышали и без опаски распахнули дверь в «камеру». Понял?