Отпуска нет на войне
Шрифт:
– Определенно, нужно что-то делать, — прошептал Всеслав вполголоса, по старой привычке разговаривать самому с собой. — Вопрос только — что? Ежли в голову лезет только откровенная бредятина вроде побега из замка Иф… Хотя, стоп! А почему бредятина? Стены у этого сарайчика не в пример тоньше замковых будут…
Движимый новой идеей, он подошел к противоположной входу стене и принялся усердно ковыряться в земле. Убив полчаса на бесплодную попытку наметить контур предполагаемого подкопа и не добившись ничего, хотя бы отдаленно напоминало приличный результат, он устало откинулся на охапку соломы. Сухой и жесткий вельд мало подходил для саперных работ без шанцевого инструмента. Нет, если бы он располагал киркой, мотыгой и парой суток времени, подкоп бы получился хоть куда. Вот только не то, что мотыги — перочинного ножа и столовой ложки в наличии не имелось.
Вновь заскрежетал несмазанный замок и дверь, надсадно скрипя ржавыми петлями, отворилась.
– Тут, значит, по приказанью их милости тебе обед принесли, — в тон замку и двери проскрипел часовой. — Да не абы какую жрачку, не пайку солдатскую, а с господской кухни! Даже вина прислали… — Фузилер явственно сглотнул слюну и завистливо вздохнув, брякнул на пол несколько судков. — Тока, звиняй, мистер, бутылка, тебе, как арестованному не положена. Я те вино в кружку перелил. А что не вошло, а с собой унесу, потому как бутылка весчь тебе не положенная. Она, ежли что, и оружьем послужить может…
Не обращая на часового внимания, Арсенин приоткрыл крышку одного из судков и растерянно уставился на еду. Под крышкой, в окружении золотистых ломиков жареного картофеля, ароматно парил хорошо прожаренный ростбиф.
– Похоже, все разведчики всех континентов мыслят одними категориями, — язвительно усмехнулся Арсенин. — Кочетков, когда меня вербовал, тоже помнится, ростбифом потчевал… — и, подивившись тому, что часовой, превентивно принял бутылку вина за оружие, но оставил при этом нож и вилку, капитан отрезал сочный кусок. Пережевывая мясо, он незаметно для себя погрузился в воспоминания о том злополучном декабрьском дне.
– А все же, как их президент на обезьяну похож! — удивленно всплеснул руками Троцкий. — Я в книжке картинку видел, написано «орангутанг», ну вылитый дядюшка Поль!
– А вы не считаете, Лев, — улыбнулся Арсенин, — что называть первое лицо хоть небольшого, но все же государства, дядюшкой чересчур либерально? Я не говорю уже о том, что навеличивание его обезьяной вообще ни в какие ворота не лезет…
– Да что вы, Всеслав Романович! — продолжал восторженно вопить Троцкий. — Я ж не со зла! После того, как он пообещал нас до Каира доставить, а там и до Одессы помочь добраться, я его и батюшкой величать готов! Это ж сколько мытарств мы вынесли, ума не приложить! Но ничего! Еще неделька-другая, ну, месяц от силы и мы дома будем!
– Боюсь, мне придется слегка остудить ваши восторги, юноша, — проворчал Арсенин, настороженно вглядываясь в фигуру Кочеткова, целенаправленно двигавшегося в сторону компании русских моряков. — Сдается мне, что ничего еще не закончилось и всё, что мы пережили, это только первый из рассказов о Маугли…
– Хвала бестрепетным вождям! На конях окрыленных, по долам скачут, по горам вослед врагов смятенных! — процитировал нежданный гость, приветливо раскинув руки. — Рад видеть славных героев целыми и невредимыми!
– И вам не хворать, — угрюмо пробурчал в ответ Арсенин, глядя исподлобья на радостно улыбающегося Кочеткова. — Только с чего вы нас в герои-то записали? Мы мирные люди…
– А наш бронепоезд стоит на запасном пути! — ехидно парировал геодезист. — Полноте, господа! Пройдя через вражеские тылы, доставить в Преторию столь необходимые для экономики республики клише, вкупе с угнанным у англичан бронепоездом… Если это не героический подвиг, то я уж и не знаю, что тогда подвигом-то назвать.
– А вы-то, Владимир Станиславович, откуда про поезд знаете? — удивился Арсенин. — Высшие чины республики заверили нас, что для широкой общественности факт нашего участия в данной…экспроприации, останется секретом.
– Ну-у-у, милсдарь, — чуть пренебрежительно махнул рукой Кочетков. — Могу вас заверить, что тайна сия уже давно секрет Полишинеля и вашим подвигом восхищается весь Трансвааль. Жаль, что сие деяние по достоинству оценили не только буры, но и англичане. Я, правда, не уверен, что они им восторгаются, скорее наоборот. А посему, у меня имеется к вам сер-р-рьёзный разговор, — он внимательно взглянул на подошедших к ним вплотную Туташхиа, Троцкого и Корено и отрицательно покачал головой. — Приватный. Чуть ниже по улице есть славное местечко — ресторанчик «De Kas». Он, конечно, во многом уступает своему амстердамскому тезке, но кухня вполне приличная. А главное, там нас никто не побеспокоит.
После короткого раздумья Арсенин утвердительно кивнул и, договорившись с друзьями о месте встрече, направился следом за Кочетковым.
– Угощайтесь, Всеслав Романович, — пододвинул к нему бокал с вином Акела. — Здесь, как и в Голландии, многие предпочитают джинн, но право слово, это «Schouwen-DrUiveland Blanc» весьма недурственное винцо. Хотя до французских или испанских ему еще далеко.
– Благодарю, — коротко кивнул Арсенин. — Но мы вроде как не ради еды и питья сюда пришли?
– И то верно, — не стал спорить Кочетков. — Перейдем к делу. Вот только, почему, вы, Всеслав Романович, на меня волком смотрите? Я, вроде бы, плохого вам ничего не сделал?
– Не люблю неясность и неопределенность, — взглянул на визави Арсенин. — А после нашей встречи в Сайлент-Хилл я уж и не знаю, как к вам относится и за кого принимать. Так что, если хотите нормального разговора, то карты на стол. Все до одной. Так кто вы, доктор Зорге?
– Подполковник Академии Генерального Штаба Кочетков Владимир Станиславович. Негласный военный агент. Честь имею. — После краткого раздумья собеседник отвесил короткий поклон и пристально посмотрел в глаза Арсенину. — Нахожусь в сих краях с определенной миссией, о которой мы поговорим чуть позже. Если, конечно, достигнем соглашения.
– Целый подполковник, целого генштаба? — удивленно охнул Арсенин. — Да еще и негласный военный агент? А я-то, сирый, зачем вам сдался? Я к военным делам никакого отношения не имею, меня во время оно даже из Павловского турнули…
– Видите ли, мой друг, — отхлебнул вина Кочетков. — Благодаря моей аккредитации я имею возможность беспрепятственно находиться по обе стороны фронта, а, следовательно, собирать необходимую для моей миссии информацию. Вот только в силу ряда причин, я не всегда имею возможность реализовать полученные сведения. И та, мягко говоря, эскапада в Сайлент-Хилл, была вынужденной мерой, на которую я права не имел и решился на оную только из безысходности. Проще говоря — мне необходимы помощники.
– То есть, если говорить прямо, люди для грязной работы? — поморщился Арсенин. — Так и наняли бы себе…кондотьеров. Тут их пруд пруди.
– Ну, отчего ж сразу грязной? — с легкой грустью улыбнулся Кочетков. — Просто — для совместной работы, коей в военное время великое множество. И я бы не стал называть её грязной, потому как любая война сама по себе дело чистотой не блещущее. А наёмники… их, конечно, много, но вот только при отношениях с таковыми очень быстро и остро встает вопрос взаимного доверия.