Чтение онлайн

Должно быть, просто стресс. Когда Фастер станет легче, и ему станет легче. Когда все это переживется, наверно, это чувство придет. Пора бы пожить для себя.

Мужчина продолжал стискивать зубы. Давно пора. Эмма… смириться. Еще очень молода. Отпустит. Он застыл на лестнице, и сжал пальцами деревянные перила. Вообще-то ей стоило заметить. Но раз нет… так нет. Все сказал сам.

Она нервно сглотнула, слыша удаляющиеся шаги. Должно быть, на этот раз все. Губы тряслись, а перед глазами все плыло. «Ненавижу» — шептала Фастер, однако, ненависти не чувствовала. Только боль. Лучше бы не улыбался ей, лучше бы говорил все открыто. Лучше бы… презирал. Сердце схватывало и сжималась — легкая аритмия. Слезы продолжали капать на обивку. Весь из себя такой заботливый, правильный. Заботливый врун и лицемер. Предатель.

И все равно хотелось выть от боли. Она всей душой его любила. Всем, что было внутри, без остатка. Подарила бы ему себя, если бы могла.

Только ему этот подарок был не нужен.

Никогда.

Понемногу Эмма начинала дремать, но тут же просыпалась, затем снова проваливалась в дремоту. Измотанное тело вздрагивало само собой, когда за окном светлело. Медленно сходил белесый туман. Травы обнимала роса.

Когда она вновь резко открыла глаза, белый свет падал рядом на подушку. По-прежнему мимо окон летали птицы, и Фастер почувствовала внезапное, тяжелое желание подойти к стеклу. Дотронуться до него. На секунду представить, что она одна из этих птиц. Что ночью… да и днем ничего не было. Она просто летит в белое небо, и прорезает тонкими крыльями воздух. Улетает.

На кухне раздавалось шевеление. Тихий говор, стук тарелок. Эмма стиснула зубы, медленно поднялась, и тут же услышала звон в ушах. На ватных ногах вышла, затем медленно, шатаясь пошла на кухню. Не ребенок, чтобы сидеть и ждать, пока «родители» уйдут на работу. Мерзко.

— Доброе утро. — Послышался глухой мужской голос. — Как спала? Не надо ночевать в гостиной. Я подниму тебя на этаж, когда это будет нужно. — Он качал в белой чашке черный кофе. Прятал глаза с тяжелыми синяками от света, и постоянно щурился. Иногда нервно поправлял ворот рубашки.

— Я иду на физиотерапию сегодня. Не знаю, когда вернусь домой. — Эмма мельком осмотрела Белиту, которая, глядя в зеркало пудреницы покрывала губы тонким слоем блеска.

— Что за физиотерапия? — Нейт сузил глаза. — Это на самом деле необходимо?

— Удачи вам, мисс Фастер. — Послышался щелчок. Пудреница захлопнулась, и девушка убрала её в бежевую сумочку из натуральной кожи. — Надеюсь, это поможет вам стать самостоятельнее, и меньше по жизни рассчитывать на других. Самостоятельность необходима всем людям, особенно тем, у кого инвалидность. Я думаю, когда вы…

— Бел!! — Рявкнул Штайнер, но тут же взял себя в руки, прикрыл глаза и покачал головой. — Не надо так говорить. Я — здоровый человек, и даже я не хочу это слышать. Эмма… тебя забрать оттуда? Сколько времени займут твои занятия?

— Это до вечера. — Фастер уверенно сжала кулаки. — Я приду сама. А если очень устану — возьму такси. Не страшно.

— Ладно. — Нейтан кивнул. — И прошу тебя, заряжай телефон. Это не сложно.

— Заряжу. — Эмма склонила голову, и лицо скрылось в тени волос. Затем, попятившись, медленно вышла в темный коридор.

Штайнер вздохнул, сжимая в руке кружку. Что… вообще вчера было? Скопился стресс, и самоконтроль треснул. Настолько сильно, что решил ночью выпить. А что было потом? Извинялся перед «младшей сестрой» за то, что она не в его вкусе. Сейчас эти воспоминания, почему-то, стыдили.

Не в его вкусе? В конце концов, он спал с ней, даже если не по собственной инициативе. Можно ли после этого выдавать что-то в духе: «ты привлекательна, но не для меня». Если не для него, то у него бы просто не встал. Разве нет? Нейт сконфуженно уставился на новый кухонный кран, из которого медленно вытекали капли. Вытекали, затем капали на керамическую раковину, и оставляли после себя тихий долгий звук.

Возможно, «не в моем вкусе» было очевидным преувеличением, чтобы как-то оправдаться. Перед ней, или перед самим собой, но сложно было думать об этом. Стыдно. Штайнер подошел, и со злобой выплеснул остатки кофе в раковину. Нужно называть вещи своими именами. Была бы «не привлекательной» — не спал бы, все остальное — отговорки, чтобы отбелить себя. Чтобы торги с совестью проходили еще более успешно.

Почему-то понимание того, что это отговорки, бесило. Нейт швырнул бедную кружку в посудомоечную машину, и по ней поползла тонкая, едва заметная трещина. Белита вздрогнула, и как-то странно посмотрела на мужчину, однако, ничего не сказала.

Психовал. Не хотелось нарываться.

* * *

Синий ковролин. Старые женщины, тренажеры, мужчины на костылях. Тихий, веселый говор. И… молодой человек. С потрепанным блокнотом, и тонкой шариковой ручкой в нагрудном кармане.

— Сразу оговорим несколько пунктов. Хорошо? — Доктор Даглас опять улыбался. Однако, в этот раз эта улыбка была сухой. Серьезной, а взгляд пристальным, словно он оценивал свою пациентку, и собирался делать на нее ставку. — Вы слабы, вы сами это понимаете. Однако, вы не должны позволять людям разговаривать с вами, как со слабаком. В нашем веке сила не в мышцах. Сила внутри вас. Пока вы позволяете другим смотреть на вас, как на слабака, вы — слабак. И дело не в том, можете вы подняться по лестнице, или нет. — Мужчина прикрыл глаза. — Молодая женщина с дистрофией мышц может быть сильнее ММА-боксера, если она сильна духом. Услышали это? — Он занес руку, чтобы погладить девушку по голове, однако та резко перехватила её в воздухе, и чуть-чуть улыбнулась.

— Раз так, то не нужно меня хвалить, как ребенка, поглаживать. — Эмма прищурилась. — Если честно, я терпеть не могу, когда меня гладят по голове, а все так и норовят. Терпеть не могу.

— Великолепно. — Даглас искренне улыбнулся. — Это было сильно. Но теперь реальность. — Он повел рукой дальше, и Фастер широко раскрыла глаза. Врач игнорировал тот факт, что она его держала, и все же стал гладить её по голове. — Как бы вы не были сильны духом, это вас не спасет тогда, когда мерой будет физическая сила. Вас спасет только готовность дать сдачи, зная все физические способности своего тела.

— Вы… — Она растерялась. Сжала зубы, и попыталась «вылезти» из-под поглаживаний. — Не делайте так больше. Просто не делайте. Я вас прошу. — Эмма поежилась. По голове её всегда гладил Нейт, и теперь это прикосновение было сродни электрическому разряду. Разряду дикой боли.

— Я вас услышал. — Майрон стал серьезен. — Прикосновения к голове для вас много значат? Возбуждают, может?

— Что за вопрос? — Фастер почувствовала, как дыхание учащалось от шока. — Я же сказала, потому что все так пытаются сделать. Раздражает.

— Прямо-таки все? — Врач слегка опустил голову в бок и лукаво улыбнулся.

Девушка вздохнула. От его проницательности хотелось провалиться сквозь землю. Неужели всё, что он озвучивает, написано у нее на лице? Быть не может. Лицо, как лицо. Скорее всего, он просто додумывает.

И попадает в точку. Раз за разом.

— Со мной вы научитесь ходить на каблуках. — Доктор Даглас наклонился над своей пациенткой. — Взбираться по лестнице без чьей-либо помощи, и… отстаивать свою позицию. Даже если оппонент воспользуется вашим физическим состоянием, вы будете знать, что делать. На вас никто больше не посмотрит, как на обузу.