Чтение онлайн

А она на автомате обнимала его за горячую спину, и закусывала губы.

Второй этаж был чуть более тусклым и темным, чем первый. Рельефные, белые обои без рисунка покрывали стены, и тяжелые лучи дневного света прорезали домашний сумрак через узкие редкие окна. Дотронувшись до ручки ближайшей березовой двери, молодой человек вошел внутрь. Эмма, тяжело дыша, шагнула следом. Как давно они не проводили время вместе? Должно быть, целую вечность?

Чуть раскачивались темно-зеленые шторы. Спальня. В её центре стояла огромная кровать с прозрачным балдахином, по бокам от которой уютно притаились две прикроватные тумбы. Пахло свежестью. Ноги утопали в сером, очень ворсистом ковре, а на стенах проглядывал едва заметный узор из бирюзовых листьев.

— Поверить не могу, что ремонт закончили только на прошлой неделе. — С искренней улыбкой прошептала девушка.

— Стройка — не быстрый процесс. — Штайнер потер подбородок. — Но мы закончили, да. Будем что-нибудь смотреть? — Его взгляд скользнул на широкий телевизор, который крепил к стене железный кронштейн.

— Можно просто полежим? — Она подняла на него смущенный взгляд. — Расскажешь, как у тебя дела на работе. Как… проходит время там…

— Хорошо. — Нейт потрепал Эмму по голове. — Ложись.

Мягкая подушка. Запах стирального порошка. И он рядом. Дни напролет Эмма просыпалась в этой постели в одиночестве, потому что любимый уходил на работу. Иногда даже засыпала в одиночестве, потому что слишком долго он там задерживался, особенно перед самой сдачей проекта. Приходил усталый, хмурый. Буквально, пропитывался запахом чертежей, бумаги, запахом карандашных грифелей.

«Я так скучала» — она придвинулась, и обняла его напряженное, бледное тело. Горячий, как и всегда. Как всегда вкусно пах. Собой.

Девушка пыталась его гладить. Сухими губами дотрагивалась до кожи груди, в которую упиралась. А он гладил её по голове. И, почему-то, ей страшно было даже поднимать глаза. Почему-то. Дрожащей рукой она потянулась к его ширинке. Нервно сглотнула. Он хочет этого? Он… не против?

Не останавливал. Его взгляд казался ей спокойным и позволяющим, хотя она видела его мельком, боковым зрением. Послышался звук расстегивающейся молнии на штанах. Везде горячий. Фастер опустила вниз плотную ткань трусов, и взяла в ладонь половой орган, который становился плотным у нее в руках. Немного его сжимала, двигала на нем кожу, пока сердце тяжело стучало в висках.

Он продолжал гладить. Длинные пальцы зарывались в тонкие, мягкие, густые волосы.

Она вновь нервно сглотнула. Опустилась вниз, и почувствовала, как молодой человек чуть приподнялся, и оперся спиной на высокое изголовье кровати. Откинул голову и прикрыл глаза. Тяжело дыша, Эмма коснулась губами головки члена, затем зажмурилась, и попыталась втолкнуть в себя ствол как можно глубже.

Штайнер слегка насаживал её на себя. Но не давил. Зрачки метались под закрытыми веками.

Она обхватывала половой орган губами, который не помещался полностью у нее во рту. Хотя Фастер старалась — не помещался. Доносились разрозненные, хлюпающие звуки. Он глубоко скользил внутри, в горле, и девушка чувствовала, как на ней выступали мурашки. Как все внутри завязывалось в узел. Между ног становилось влажно, половые губы опухали и прилипали к ткани хлопковых трусов.

«Достаточно» — тихо сказал мужчина, и немного отстранил Эмму от себя. Железными руками взял под плечи, и подтянул к себе. Положил на кровать, лицом вниз, и тут же оказался сверху.

Ресницы дрожали, меж губ проходила тонкая ниточка слюны. Она чувствовала, как он задирал ей сарафан. Как трогал пальцами ягодицы, и приспускал бельё до коленей. Чувствовала, как медленно протискивался внутрь толстый член, и становилось так приятно, что закатывались глаза. Зубами Фастер хваталась за подушку, чтобы сдержать тяжелые стоны. Глубокие проникновения, медленные, и сладкие. Она видела, как впереди на кровать падали пряди его волос. Слышала резкое дыхание. Он сжимал в кулаке одеяло.

Много. Горячо. Любимый рядом, слишком близко. Внутри неё. От его движений тело содрогнулось в долгом спазме, из-за оргазма темнело в глазах. Через несколько минут хлюпающие звуки начали становиться громче и беспорядочнее. Сперма затекала все глубже и, не помня себя, девушка схватилась за его штаны, и попыталась притянуть его к себе. Слишком приятно. От собственных движений и реакций становилось стыдно, Эмма зарылась лицом в подушку, и была счастлива, что сейчас он не видел её смущенного, потерянного, красного лица.

Чуть вспотевший, Нейт медленно отстранился и лег рядом. Послышался звук застегивающейся ширинки.

— Ты меня любишь? — Вдруг Фастер подняла блестящие глаза на мужчину, и сжала в ладонях одеяло.

— Да, конечно. — Штайнер утомленно выдохнул, и равнодушно поднял брови. Часто слышал этот вопрос, и всякий раз ему удивлялся. Не понимал, зачем она спрашивает. Но, раз спрашивает — пусть. Он ответит. Что, неужели кивнуть так сложно?

Она придвинулась ближе, и зарылась носом в его руку. Молодой человек лежал на спине. Отдыхал.

Эмма вновь прикрыла глаза. Секс у них случался... со странной периодичностью, бывал примерно раз в неделю. Иногда... раз в пару недель, а иногда пару раз в неделю. Зависело от занятости, состояния и настроения Нейта. Бывало, он говорил «я устал, извини». А, бывало, как сегодня. Улыбался и гладил по голове.

Тяжелый взгляд фиалковых глаз без каких-либо эмоций был направлен в потолок. Аскетично покрашенный в белый, обыкновенный потолок с одним огромным, круглым плафоном в центре — люстрой. Его жизнь не имела взлетов, или падений. Она планомерно шла вперед, не больше и не меньше. Изо дня в день ничего не менялось.

Вроде как.

Ей никогда не давали двадцать два. Обычно пятнадцать, или шестнадцать, а когда узнавали об её настоящем возрасте, долго смеялись. Со своей дистрофией Эмма сама походила на куклу, одежду для которых шила. Довольно хрупкая, бледная. С вечно болезненными, красными губами от постоянных закусываний, словно у нее температура, и сизыми синяками под глазами. Длинные, черные ресницы казались приклеенными, даже когда Фастер была ребенком. Однако, её внешностью отнюдь не восхищались.

От нее шарахались. Все время уточняли: «девушка, вам плохо? У вас упало давление? Вы чем-то болеете?». Она совсем не производила впечатление роковой красотки. А еще не производила впечатление здоровой, спортивной леди. Скорее уж... она походила на кого-то, кого заперли в подвале со старыми платьями лет на десять. И мало того, что она побледнела сама, так еще и впитала образ этих платьев. Человека, которого снесет ветром при любом сквозняке.

А еще школьницы, которая бесстыже прогуливала уроки. Возраст выдавала лишь морщинка меж бровями, и кривая, ироничная усмешка на подобные замечания.