Чтение онлайн

А еще на работе предновогодний завал, и сегодня – максимально некстати – в офис прикатит Джадд.

В общем, остается только еще раз повторить: вот тебе, Греков, и Новый год.

На работу подъехал к одиннадцати. Но уже до этого звонила Мария Васильевна – Джадд давно прибыл и гневается.

Хрен с ним, с Джаддом. Еще вчера его бы это расстроило, а сегодня – хрен с ним.

У дверей встретила Валентина, пытливо глянула ему в глаза и сделала то, что раньше не делала никогда. Сказала тихо:

– Держись, Егор Юрьевич. – И по руке погладила.

И опять затуманился взор Грекова. Господи, что ж он за неврастеник такой!

Специально не пошел сразу в кабинет, где уже ждал Джадд. Пошел к Гольцу.

– Сеня, что с нашим гемофилом? – спросил он, поздоровавшись.

Лицо Сени выразило крайнюю степень расстройства. Он и в самом деле был донельзя расстроен.

– Полная жопа, Егор Юрьевич! – объяснил он ситуацию, и Греков сразу понял, что препарат будет не скоро. Велик и могуч русский язык.

– Его уже купили, забросили в DHL, но сопроводиловку приложили от другого заказа. Так что препарат уехал куда-то в Африку, – скороговорочкой винился не в своей вине Сеня. – Можно отказаться от заказа, нам вернут деньги.

– И что мы будем с ними делать? – печально спросил Греков. – Лешка теперь как на вулкане проживает.

– Понимаю, – покаянно вздохнул Гольц. Он был менее всего виноват в случившемся, но чувствовал себя хреново.

– А в России его можно достать? – спросил Греков. – Пусть хоть в пять раз дороже.

– Н-не знаю, – задумался Сеня. – Когда я только начал этим заниматься, его в России точно не было. Сейчас не знаю. Попробую узнать.

– Попробуй, пожалуйста, – попросил Егор и пошел на расправу к Джадду.

Джадд, естественно, встретил неласково. Надулся и сурово бурчал сквозь рыже-пегие усы: красные щеки ходили в такт выпуклому пивному животу. Егор и так в инглише несвободно, а тут еще такое бурчание – половину из сказанного не разбирал Греков.

Но и оставшейся хватало, чтобы понять: шеф недоволен.

Еще вчера Егор бы точно испереживался. А сейчас смотрит на ирландца и думает: а не пойти ли тебе… Благо адресов подходящих достаточно – и в самом деле, великий и могучий.

– Да что такое происходит? – наконец вызверился иностранный начальник. – Ты на работе или где?

За точность перевода Греков не поручился бы, но смысл гарантировал.

Почему-то это замечание особенно подействовало на Грекова, и он – опять-таки неожиданно для себя – объяснил господину Джадду все, что в данный момент думал о работе, о компании и лично о мистере Джадде.

Как выяснилось, Греков знал немало специфических английских слов, и этот язык тоже при ближайшем рассмотрении оказался достаточно могучим.

Ошарашенный Джадд пошел пятнами и вперевалочку выбежал из кабинета. В раскрытую дверь Греков видел, как его буквально за рукав перехватила Мария Васильевна, но Егора это уже не интересовало. Хотя умом точно понимал: сделал большую глупость. И эта работа, и деньги, которые за нее платят, ему теперь очень даже будут нужны.

Однако и пальцем не шевельнул, чтоб загладить произведенное впечатление.

Некоторое время Греков просто просидел в кресле, то вспоминая, как уходила от него по аллее его Женька, то размышляя про этот гребаный гемофил, без которого Лешке может стать очень несладко.

Про мистера Джадда даже не вспомнил.

Ирландец пришел сам.

Весь виноватый, словно это он матерно послал Грекова, а не наоборот.

– Чего сразу не сказал? – снова забурчал он сквозь усы. Но теперь уже не вызывая Егорова гнева, наоборот даже, Грекова теперь точно охватило раскаяние. Уж Джадд-то наверняка в его бедах виноват не был.

Короче, его босс, просвещенный в деталях уважаемой «Мариэн Василиеффной», был полон решимости врубиться в ситуацию.

Пристыженный Греков нехотя рассказал про заморочку с гемофилом, даже написал название латинскими буквами. Про Женьку рассказывать не стал, но и так было понятно, что решившая бить на жалость секретарша поведала Джадду все его печальные тайны. Тот все понял и, похоже, простил. По крайней мере, не мучил вопросами сбыта краски. А посидев еще пять минут, хлопнул Егора по плечу и велел ему «проваливаться к детям», которым он, Греков, по мнению алчного капиталиста Джадда, в данный момент нужен намного больше, чем зашивающейся в предновогодней толчее компании.

Греков поблагодарил и в самом деле поехал домой: от него, сегодняшнего, толку на работе было немного.

Авдеева приехала с самого утра, как договаривались.

Дома все было в порядке, и она, покормив детей и вымыв Машке мордочку после каши, решила заняться Лешкиной школой.

К делу подошла основательно: залезла в Сеть и выписала все специальные и частные средние учебные заведения в радиусе примерно до двадцати минут езды от грековского дома.

Начать решила с английских, хотя в списке еще имелись и специализирующиеся на других языках, и физико-математические, и даже – вот до чего дошли! – экономический лицей с собственным детским садом. Это они что, трехлеток деньги делать учат?

Выписав названия с телефонами, устроилась поудобнее – и в кресле мягком, и с блокнотиком на широком поручне-подставке. А радиотелефоны сегодня вообще к месту не привязывают.

Только начала набирать первый номер из списка – английской спецшколы, – как краем глаза уловила у двери что-то тревожное.

Машинально всмотрелась – и аж мурашки по коже: маленький злобный гном с устрашающими черными глазами-блюдцами и огромным красным ртом шел прямо на нее. Не вмиг поняла, что это не взбешенный тролль, а обычная Машка. И тут же новый мгновенный испуг – что со ртом и глазами?

А еще через секунду облегченный, слегка истерический смешок: девочка просто добралась до ее косметички, употребив все в принципе по назначению, но несколько более обильно, чем обычно принято.

– Я покласилась, – не выговаривая букву «р», сообщила Машка. – Видишь, класиво?