Чтение онлайн

И тут меня охватила злость. Вдруг все это – не ложь, и на данный момент тот, кто хотел переманить меня на свою сторону, разгуливает по моему жилищу в огненном обличье, намериваясь забрать Печать. Разгуливает там, где спят мои родители, которым он с легкостью может причинить вред просто так или за то, что я не согласилась с ним разделять коварные планы по уничтожению мира. Я крепко сжала челюсти – пусть только попробует им что-нибудь сделать, клянусь, несмотря на свою жалкую силу и небольшой набор приемов для самообороны, всажу в его грудь остренький клинок или несколько пуль из рения.

— Можем узнать все, — проговорила я, смотря, как один полицейский, говоривший с людьми, приближается к нам. Скорее всего, хочет расспросить нас, знаем ли мы, чьи же были выстрелы и кто устроил пожар. Боюсь, мы ничего не сможем ему сказать, ибо это не для его ушей. — Нужно идти сейчас. Сумеем отделаться от того копа? — кивнула за его плечо.

Мэтт обернулся, затем, аккуратно поднеся мои ладони к губам, одарил их безболезненным поцелуем.

— Конечно. Только придется вспомнить уроки физкультуры в школе.

Мы не могли не вызвать подозрений у того полицейского, убегая и чуть ли не спотыкаясь на ровном месте. Наверное, он подметил, что мы причастны к пожару или вообще его устроили, так как несся сломя голову за нами и велел остановиться, еще угрожал, что будет стрелять, если не сделаем этого. Но мы продолжали мчаться по шоссе, плюя на крики запыхавшегося мужчины с оружием в руках и не боясь, что в любой момент в нас может оказаться сразу несколько пуль. Коп, вопреки моим ожиданиям, не открывал огонь, а когда увидел, как мы заворачиваем в лес, сдался, остановившись возле таблички с Медведем Смоки4 и переводя дух. Последнее что я увидела – он достал рацию и сообщил своим напарникам какую-то информацию (не сложно догадаться) о нашем весьма «странном» поведении, сбившем его планы. Я просто была в восторге, что и с полицией отныне у нас проблемы. Мэтта похоже это не волновало. Он бежал, сверкая пятками, и держа меня за запястье, чтобы я ни в коем случае не останавливалась и следовала за ним в таком же темпе. Бесило в этой ситуации то, что я не знала всей правды насчет Люцифера, и какие «сюрпризы» следует от него ожидать.

Мы не собирались идти до самого моего дома пешком, поэтому взяли спрятанный неподалеку внедорожник, очистив его от еловых веток и снега. Мэтт помог мне сесть в машину и пристегнуть ремень безопасности, потом прыгнул за руль, и уже через минуты мы были на дороге. Пришлось ехать по другому пути, чтобы в случае чего не наткнуться на копов. Парень сосредоточенно вел автомобиль, в нервозности играя желваками. Наверное, ему тоже не давала покоя эта неизвестность.

— Твои вещи насквозь промокли, ты совсем замерзла, — заметил Мэтт, бросая короткие взгляды на меня – мое тело дрожало от такой низкой температуры. Во время бега я пару раз падала в сугробы и, не в силах встать, лежала в них, дожидаясь помощи ангела. — Сзади, под сидениями, есть сумка. Там женские вещи, аптечка и вода. Ты справишься со всем? — он повернул лицо ко мне.

Смотря на свои ладони в ожогах, я неуверенно кивнула. Не знаю, как с ними смогу на себя что-то надеть или самостоятельно наложить бинт, но это предвещает быть незабываемым зрелищем для кое-кого, а для меня – мучительной пыткой.

Мэтт остановился у обочины, чтобы я запрыгнула на задние сидения без происшествий. Он решил не вести машину, пока буду переодеваться. Выйдя из салона и опершись спиной о закрытую дверцу, он скрестил руки на груди, как бы этим видом показывая, что не смотрит, и я могу начинать. Достав сумку, я чуть ли не нырнула в нее, чтобы откапать хоть какие-нибудь теплые вещи. Мне не было важно – попадутся ли уродские или потрепанные, главное найти то, в чем не будет холодно. Тем более, время поджимало, и у меня не имелось в запасе лишних секунд, чтобы тщательно осмотреть шмотки и выбрать из них понравившиеся. Сердце обливалось кровью при одной только мысли, что с моими родителями могло случиться все что угодно, и если не произошло еще ничего плохого с ними, то – может, пока я тут вожусь с одеждой. Пострадавшая кожа рук нередко ныла, зацепляясь за ткани, и я еле сдерживала крик – не хотела привлекать внимание Мэтта и показывать, что мне больно. Чертовски больно.

Расстегивая пуховик, я не выдержала – застонала в отчаяние, что беспомощная настолько, насколько не ожидала. Пальцы, которые старались снова ухватиться за замок, дрожали и, когда все же делали это, соскальзывали, а потом… действия повторялись по кругу. Сдавшись окончательно и повесив голову, я почувствовала, как теплая ладонь припаяла к подбородку, поднимая его вверх и заставляя меня взглянуть на их обладателя. Мэтту удалось каким-то образом бесшумно открыть дверцу и забраться на сидение рядом, ибо я не заметила, как он оказался в салоне, когда мучила бедный пуховик.

— Давай помогу? — он легонько смахнул с моих щек слезы, и в этот момент удивление повисло на моем лице – я плачу?

Не дождавшись ответа, Мэтт снял с меня пуховик, затем ухватился за край футболки и собрался стянуть ее через голову, как я резко дернулась назад, не давая ему это сделать.

— Мэтт, я… ты…

— Все нормально, — ободряюще улыбнулся он. — Я уже видел тебя в нижнем белье.

Дело было не в этом.

— Я без… лифчика, — мой голос дрожал, как и тело.

Мэтт, немного помешкав и помычав, уставился на меня, словно первый раз увидел. Наверняка, это был не самый лучший момент говорить о пикантном, но что еще оставалось делать? Так бы он увидел меня без очень важной детали женского гардероба, что мне не хотелось. По крайней мере, сейчас и в этой обстановке.

— Ничего страшного. Сейчас я закрою глаза и сниму с тебя футболку, а ты приготовь свитер, ладно? — спокойно, словно маленькому ребенку, сказал Мэтт и, дождавшись моего кивка, сомкнул веки.

Его руки осторожно сняли с меня верхнюю вещь, немного пропитанную влагой, и я автоматически прикрыла голую грудь рукой, хотя знала, что Мэтт не смотрит на нее. По его команде я нырнула в зеленый свитер, который подала парню, когда тот откинул футболку в сторону. Мэтт с такой аккуратностью, будто я была хрустальной, потянул теплую вещь вниз, закрывая мое голое тело. Открыв глаза, он с нежностью поцеловал мои ожоги, затем одарил легким касанием губ лоб. Когда ангел надел на меня другие джинсы, куртку, шапку и быстренько обработал ладони, мы уселись на прежние места, и машина возобновила свой путь.

— Все будет хорошо, — увидев на моих глазах слезы, произнес Мэтт. — Твои родители не пострадали от него. А если это не так, то… — он замолк, переключая взор на дорогу, — я убью его. Обещаю. Я раздавлю его как чертову букашку, и этот мир не покажется ему хорошим. Люцифер пожалеет, что вообще затеял все это, пожалеет о каждом своем действии.

Мне хотелось верить, что с теми, кого я люблю больше всего на свете, все нормально. Я старалась игнорировать ужасные мысли о том, какими кошмарными способами их мог отправить на тот свет Люцифер, старалась не думать, что сегодня могла вполне стать сиротой из-за какого-то урода, которому верила…

С каждым проделанным метром, приближающим нас к моему дому, становилось одновременно и страшно от незнания того, что ждет в нем, и радостно, что, наконец, скоро будем на месте. Пока внедорожник находился в движении, и в салоне стояла тишина, у меня появилась возможность отвлечься от плохих мыслей и разложить всю эту фантастическую и непонятную историю по палочкам. Ну, во-первых, мне было интересно, раз Люцифер и в тот день жаждал уничтожить мне подобных, то какого черта остановился? Зачем послушался меня, пустил долбанную слезу и состроил виноватую мордашку? Зачем убил Азаеля, если только не по своим каким-то причинам? Я не знала. Зато прекрасно знала, что все было подстроено. Ненастоящие эмоции, странное поведение, будто отрепетированная речь. Становилось смешно, что такой, как он додумался на такой обман, хотя мог в тот день уничтожить всех вместе со своей долбанной свитой. Было печальнее всего, что у меня не было еще одного видения насчет этого – с ним бы было намного проще, и я бы давно уже знала всю правду.

Сидя в машине, я размышляла: а ни начать ли мне вести блог о странностях Люцифера? Мне не были понятны многие вещи в его поведении. Ну, к примеру, почему он поддался на поединке с Михаилом? Или почему потом ушел, раз не хотел вообще покидать поле (как я узнала сегодня) и тем более слушаться архангела? И самое главное – на кой черт он запер Врата Ада (я уже не спрашиваю, для чего вообще он создал их)? Почему запер своих же слуг? Может быть, решил поиграть в мамочку и закрыл в Преисподние всех своих «ребятишек» за какое-то непослушание? В сказку про то, что он послушался Михаила – я не поверю. Возможно, черноглазые как-то мешали Люциферу, и он решил от них ненадолго «избавиться», а сам счел забавным явиться ко мне через окно спальни с какой-то явно не боевой раной и, давя на жалость, заслужить мое доверие, чтобы потом в подходящий денек попытаться переманить меня на сторону зла. Класс. И с чего бы это он поменял свои желания? Ведь так жаждал, чтобы со мной покончили поскорее, и я не мешала его планам. Наверное, блондинчик понял, что меня нелегко убить, поэтому сдался и подумал, что правильнее будет предложить мне «сотрудничество». Или же сам убедился на поле, что мои видения бывают достаточно масштабными и могут оказать значительную часть помощи кому угодно. И, скорее всего, перспектива – «забрать» меня у ангелов – показалась ему заманчивой…