Чтение онлайн

Это была очередная пара у того же самого профессора, который, может, любил свою работу, но не понимал, что от него требовалось. Всю лекцию он рассказывал истории из жизни, в то время как одна половина студентов спала, а другая из вежливости слушала, и лишь единицы при этом уныло сверлили ближайшие предметы в задумчивости. В этот раз Артем был единственным, кто смог хоть как-то поддерживать бодрствующее состояние, а не провалиться в сон под монотонный бубнеж старика.

В аудиторию запыхаясь влетел опоздавший студент, который, оглядев всех присутствующих, с облегчением на лице пошёл в сторону Артёма (стоит отметить, что профессор даже не обратил на опоздавшего внимание). Присев, студент легонько толкнул Артёма в плечо и сказал:

– Здорово, Леший. Чё не спишь?

– Привет, Макс. Не спится, – уныло, можно сказать, механически, ответил «Леший».

Максим Моржов был тем обычным студентом-раздолбаем, который поступил ради факта о поступлении, но даже и не думал доучиваться или, уж тем более, работать по профессии (да и вряд ли работать вообще). Большую часть пар он пропускал, гуляя с такими же друзьями по городу, максимально просаживая жизнь в чём-то, что, по мнению таких, как он, можно назвать «веселье». Это был среднего роста худощавый парень с кустистыми кудрями, из-за которых сзади он порой мог походить на девушку. От девушки же его отличало несущественно мало вещей, куда не входил и характер, слепленный под чутким руководством бабушки, мамы и двух старших сестёр, пестрящий нескончаемым желанием выглядеть неотразимо, одеваясь во всё модное и входящее в число трендов современной молодёжи. Артём до последнего думал, что шопоголизм не распространяется на мужчин, но Макс доказал обратное.

Моржов знал Артёма ещё с начальной школы. Так уж вышло, что маленький Максим сел прямо за одну парту с мальчиком, который очень смешно и по-актёрски официально представился как «Артемий Серов». С тех самым пор они продолжили дружить, но в один момент Артём свернул с пути, и при этом не оставил общение с практически единственным другом, который знал в этом угрюмом человеке ту самую позитивную сторону, которая практически не проявляла себя на протяжении всей учёбы в университете.

К счастью Артёма, Макс не настаивал на продолжении диалога, а просто вальяжно растёкся на своей части парты, закрыв глаза и намереваясь поспать часок-другой. Мысли, как это и бывает после неожиданного выхода из задумчивости, летали в некотором смятении, возмущенные самим лишь фактом того, что кто-то осмелился потревожить их мирный ход или бурный поток. Но вскоре они успокоились, вновь построились в удобные ряды и потекли в едином потоке сознания, в котором Артём то и дело видел всплывающие силуэты из жизни, сюжеты книг, отрывки из причудливых мелодий. Нет, Артём не думал о том сне, он вообще не ставил перед собой определённой цели, он просто надеялся, что этот поток мыслей его вынесет к берегам какой-то идеи, которую он уже сможет полноценно обдумать и, возможно, воплотить во что-то действительно стоящее.

Как несложно понять, Артём был писателем. Не сказать, что самым настоящим, по большей части писал он чисто для себя, но некоторые работы он даже смог удачно сдать в местную литературную контору, где пару его рассказов напечатали в придачу к сборнику работ известных авторов. Деньги это приносило смешные, но для студента любой вид заработка (тем более, приносящий удовольствие) – это возможность жить получше других таких же студентов.

И вот именно в такие моменты, по мнению нашего писателя, вдохновение охотнее всего распахивало свои двери перед просящими. Но сегодня или Артём не слишком усердно просил, или вдохновение было чересчур жестоким, но на ум ничего дельного не приходило, а в поток мыслей то и дело с громким всплеском падали камни, нарушая мирный ход этой таинственной жизни.

Последней каплей стал звонок с пары, оторвавший профессора от монолога, а студентов от созерцания снов. Народ нехотя выходил из аудитории, разбредаясь по коридорам. Артём же решил выйти во внутренний двор и слегка освежиться.

Во внутреннем дворе было немноголюдно и мрачно. Возле стен в компаниях стояли уже с зажжёнными сигаретами студенты, лавочки с облезшей краской были пусты, деревья уныло склонились над главной дорожкой, утопающей в лужах, на газоне то здесь, то там лежали комья грязного снега, доживающие последние дни и готовые растаять от первых солнечных лучей. Артём любил сидеть на одной из здешних лавочек, отдаваясь на несколько минут в руки природы, но дождь помешал ему пойти по обычному маршруту и буквально заставил его просто медленно пройтись по дорожке, не ища в этом цели. Он неожиданно вспомнил картину из прошлого, как гулял в такую же погоду, а прямо слева от него под руку шла его девушка. Они просто молчали и шли вперёд, слушая шум дождя. Артём был счастлив просто возможности идти рядом с ней, говорить с ней, смотреть на неё. Может ли мечтать о чём-то большем человек, по уши влюблённый в другого человека?

– Эй, меня слышно? – с ноткой раздражения в голосе произнесла девушка, идущая рядом.

«Точно с левой стороны, хм»

– Да, прости, просто задумался… – уныло ответил Артём, не поднимая глаз на собеседницу.

– Понятно.

Нависло неловкое молчание.

– Почему ты всегда гуляешь тут?

– Ну… я не всегда гуляю здесь, – он знал, что врал.

– Меня, кстати, Алисой зовут. Не думай, что я тут специально высматривала тебя всё время, просто сложно не заметить парня, сидящего на лавке каждый день, когда смотришь из окна коридора, – продолжила Алиса, приветливо улыбаясь.

Только сейчас Артём решился поднять глаза и взглянуть на девушку, которая шла рядом с ним. И теперь он тысячи раз пожалел, что не сделал этого раньше.

Девушка была чуть ниже его роста, со светлыми волосами, заканчивающимися на плечах и прекраснейшим лицом. Немалого внимания стоили широкие, изумрудные глаза, спокойно смотрящие перед собой; в то же время Артём мог поклясться, что девушка медленно изучала и его, бросая секундные взгляды, после чего возвращаясь к дорожке, по которой они шли. Артёму понадобилось сделать усилие над собой, чтобы мгновенно не утонуть в этом взгляде, а лишь продолжить осматривать её дальше. Чёрная кожаная куртка вздымалась в такт дыхания вместе с грудью, ноги, обутые в сапоги на низком каблуке, шли ровно в такт прогулочному шагу Артёма, из кармана джинсов, как это часто бывает, не выпирал мобильник.

Алиса тихо рассмеялась, он только сейчас понял, что идёт с открытым ртом.

– Очень приятно, а меня Артёмом звать. Я… я видел твоё выступление на студенческом концерте, весьма впечатлён.

«Значит, Алиса.… Никогда бы не подумал, что всё это время я рисовал Алису, хотя какое имя я ожидал? Венера?»

– Так ты был на нём? Я думала, что люди вроде тебя не бывают на таких мероприятиях, – беззлобно, но с лёгким сарказмом произнесла собеседница.

– Какие? Вечно одинокие и рассеянные?

– Нет. Мечтательные и задумчивые.

Со стороны университета прорвался звонок.

– Ладно, мне пора. Надеюсь, ещё увидимся, – сказала Алиса, одарив Артёма на прощанье улыбкой, после чего прибавила шаг и быстро скрылась из виду. Но Артём вскоре и сам начал ускоряться, направляясь в сторону входа во внутренний двор. Неужели он только что общался с той самой девушкой, которая приковала его внимание ещё пару недель назад, заставила одним лишь своим видом вновь взяться за карандаш и вспомнить уроки, которым учили его в художественной школе?

Артём вошёл в аудиторию одним из последних, заняв место на одном из дальних рядов, попутно вытаскивая из сумки необходимые для плодотворной учёбы канцелярские принадлежности, пару потрёпанных тетрадей и небольшую стопку бумаг в папке. Конечно, он мог обойтись и без всего этого, но биология требовала присутствия всех этих вещей.

С учительского стола одаривала презрительным взглядом сквозь старомодные очки женщина лет пятидесяти на вид. Одетая в коричневый пиджак, она была похожа на бородавку, за это и за характер её и прозвали Жабой.

Нина Прокофьевна небрежно диктовала определения, связанные с анатомией человека; практически все они были в той или иной степени связаны с мозгом, исключая лишь некоторые, которые показались Артёму даже забавными в его понимании. Он писал сквозь мысли, безучастно, его в целом мало волновало, что там диктовала Жаба, его интересовало то, с чего это так неожиданно Алиса завязала диалог с ним. Может, ей просто стало интересно, в чём же его проблема? Ведь не может человек ходить без особого повода во внутреннем дворе каждый день, уныло поглядывать на природу вокруг и разговаривать мысленно с самим собой. Или же ей просто показалось забавно поболтать с этаким психом-социофобом?