Отражение
Шрифт:
Они прошли стойку администратора, за которой никого не было (Сёма, видимо, договорился), свернули налево, прошли в дальний конец коридора. Сёма открыл дверь последнего номера, и после того, как они зашли внутрь, запер дверь на ключ.
– За что люблю это заведение, так это за отменную звукоизоляцию. Уже не знаю, что они сделали со стенами, полом и потолком, да только тут можно орать, пока глотку не сорвёшь, а за стеной никто ничего не услышит, – мужчина снял пиджак и начал расстёгивать пуговицы на рубашке. – Чего ждёшь, Аська? Особого приглашения? Раздевайся. Кстати, сегодня Сёма тоже примет участие. Он с женой поругался, понимаешь? Нужно помочь человеку стресс снять. Зато денег получишь как за двоих. Неплохо, а?
– Саша, тут такое дело, – с секунду Аня думала, как бы выразиться подипломатичнее, но потом мысленно плюнула. – Короче, мы больше этим заниматься не будем. С меня хватит.
Успевшие раздеться до пояса мужчины удивлённо уставились на неё.
– Ась, я не понял, – сказал, наконец, Саня. – Что не так-то? Полтора года тебя всё устраивало и тут на тебе. Хватит, говоришь.
«Этот мужик трахал меня… то есть, её полтора года? То есть когда мне… ей было ещё пятнадцать? С ума сойти».
– Не хочешь вдвоём? Так и скажи, мы по очереди, вообще не проблема.
– Дело не в этом. Я не хочу больше спать с тобой за деньги. Вот и всё.
– А что, хочешь не за деньги? Что тебе тогда нужно?
– Информация. Сколько ещё таких, как ты? Со сколькими мужиками я ещё так встречаюсь?
– Ну ты даёшь, Аська. Откуда же мне знать это? Ты мне никогда не рассказывала ничего подобного. По правде сказать, мы вообще мало разговаривали. В основном, наше общение заключалось в стонах и вздохах. Иногда криках, как в тот вечер, когда я впервые разрабатывал твою попку. Да и плевать мне всегда было, кто там тебя трахает, кроме меня. У нас всегда было всё просто: я час-полтора делаю с тобой всё, что мне заблагорассудится, отдаю тебе деньги, отвожу назад в город. Всё. Так что я без понятия, кто ещё в твоём списке «клиентов» и есть ли там кто-то, кроме меня, вообще.
– Класс. Так ты говоришь, полтора года? Ты спал со мной, когда мне было всего пятнадцать?
– Ты себя в зеркало видела? Я понятия не имел, сколько тебе лет, когда ты впервые оказалась подо мной. Это потом я пробил через знакомых твой возраст. Но было поздно. Отказываться от твоей тугой киски я не хотел, да и ты никогда не возражала.
– Что ещё за «Хэдшот», возле которого ты меня обычно забирал?
– У тебя склероз, что ли? Головой где-то стукнулась?
– Трудно ответить на вопрос?
– Нетрудно. «Хэдшот» – бар, в котором ты зависаешь почти каждый день. Ты ещё смеялась, что, мол, их коктейли действительно валят с ног. Пару раз видел тебя там с какими-то холуями, но в основном ты выходила одна.
– Что за холуи?
– А я почём знаю? Ты нас не знакомила. Говорю тебе ещё раз, всё, что я о тебе знаю – это как тебя зовут, твой номер телефона, как ты выглядишь и сколько берёшь за час. Всё. У тебя реально память отшибло, что ли? С чего ты вообще спрашиваешь меня о себе?
– То есть ты больше ничего не знаешь.
– Не знаю. И не хочу знать. Это всё? Или ещё что-то странное спросишь?
– Понятно. Жаль. Тогда прощай. Надеюсь, больше не встретимся, Саня.
– Эй, погоди, ты сказала, что тебе нужны не деньги, а информация. Я выдал тебе всё, что знаю. Теперь твоя очередь.
– Я же вроде ясно выразилась. Больше никакого секса. Всё. Финита ля комедия.
– То есть я зря сочинял байку об инвесторах жене и потратил на тебя своё время сегодня, я правильно тебя понял?
– Абсолютно правильно.
– Что ж. Жаль, жаль. Как скажешь, Аська. Сёма, открой девчонке двери, пусть выметается отсюда к чертям собачьим. До города сама дойдёшь, не переломишься.
– Не переломлюсь.
Сёма подошёл к дверям, затарахтел ключами в замке. Аня подобрала брошенную на пол сумку со школьными принадлежностями и тоже подошла к выходу.
– Да, ещё кое-что, Аська, – раздался у неё за спиной голос Сани.
«И что ему ещё нужно?».
Вздохнув, Аня обернулась.
Она успела увидеть летящий ей в лицо кулак. Но на то, чтобы как-то среагировать, времени уже не осталось.
В носу что-то громко хрустнуло. Её отбросило к стене, сумка вновь упала на пол. По лицу разлилась волна боли, из разбитого носа кровь потекла двумя ручьями.
– Ты, видимо, совсем охренела, раз решила, что меня можно просто так прокидать.
Она была настолько шокирована, что не могла даже закричать. Равно как и поднять руки, чтобы хоть как-то прикрыть лицо, в которое мгновением позже вновь впечатался кулак. К двум струйкам крови добавилась ещё одна, из разбитых губ.
– Не стоило тебе меня злить, шлюха.
На этот раз кулак погрузился ей в живот. Остатки кислорода покинули её, и Аня сползла на пол, хватая ртом воздух.
– Финита ля комедия, говоришь? Окей, как скажешь, детка. Но на прощание тебе, кажется, нужно преподать пару уроков.
Ещё один удар в лицо. На этот раз ногой. Она, наконец, смогла закричать, почувствовав, как лопается на щеке шрам, оставленный осколком разбитого зеркала недели назад, и как по лицу кровь струится уже настоящим потоком. Картинка перед глазами плывёт.
– А ну заткнись, тварь.
Ещё один удар ногой в живот вновь выбил из неё весь воздух, задушив крик.
«И этот мир ты спасала, Носитель?».
Она отчётливо услышала голос. А кое-как сфокусировав взгляд, она смогла различить тонкую фигуру за спиной Банкомата.
«Ты убила нас, своих братьев и сестёр, ради того, чтобы спасти таких, как это чудовище?».
Ещё один удар. Кажется, Саня намотал ремень-автомат на кулак, и зазубренная часть пряжки разорвала кожу и мясо на шее. Удивительно, что кости вообще выдержали такой удар.
С трудом разлепив залитые кровью глаза, Аня, наконец, смогла разобрать, кто стоит за спиной избивавших её подонков. Кристина. Нет. Носитель Крови.
«Ну что, всё ещё не жалеешь о своём выборе?».
Новая вспышка боли в животе. Она почувствовала, как будто что-то внутри неё оборвалось, и весь низ живота превратился в пылающий болью океан.
«Только не говори мне, что тебе нравится то, что с тобой делают».
Окровавленная фигура прошла сквозь двух мужчин и опустилась на колени рядом со скорчившейся в луже крови девушкой.