Чтение онлайн

Аксентий повел гостей от озера вверх к главной и по сути основной улице деревни. Деревянные домики жителей Добролубова выглядели более чем аккуратно. Не было видно покосившихся заборов, одиноко стоящих во дворах надворных туалетов и тому подобного. Проходя вдоль первого появившегося дома Вера обратила внимание на красивые фигуры аистов, выполненных из цельных спиленных стволов берез, обрамлявших входную калитку во внутренний двор. Через невысокий забор был виден одноэтажный дом с искусно выполненными деревянными обрамлениями орнаментов оконной и дверной группы. Конек двухскатной крыши украшала вырезанная из дерева в стилизованном виде фигурка прыгающей кошки. Аксентий Федорович показал в сторону дома рукой и обратился к Вере Семеновне.

– А вот здесь у нас живет легендарная личность. Пять лет назад к нам переехал. Он художник, наш местный, получается, художник. Там в большом городе он был целым инженером-конструктором в каком-то НИИ. А переехав сюда открыл в себе вот такой вот талант. Причем, самое интересное, никогда нигде не учился и не знал о своих способностях. А тут бац и просветлел, что-ли. Начинал с малого, бегал тут с этюдником по окрестностям, дворики, березки русские писал. А потом серьезно так занялся портретным ремеслом. Так к нему сейчас в Добролюбово целая очередь выстроилась. Вот Соню мою он два дня писал. Всего-лишь два дня, представьте!
– Аксентий величественно поднял указательный палец вверх.
– Там за его избой двор Марии с двумя ее дочками. Ну вы не подумайте девочки уже взрослые, кому двадцать с гаком, а кому и за тридцать. У первой муж подонок, колотил ее частенько. У второй, Ольги, тоже что-то не вязалось с личной жизнью. А мать их, Мария, уже как десяток лет вдовой ходит. Короче говоря, не везло этим бабам по жизни, уж простите меня Вера Семеновна, никак. А здесь...Пообжились, да занялись ремеслом всяким. И корзины со всякими рисунками из бересты и соломы плетет одна. Вторая занялась вязанием. Всю деревню обшивает. Вот все, что зимой здесь носится все из-под рук старшей Иришки выходит. А Мария сама хлеб печет да сладости всякие делает. Выписал тут год назад ей из города мини пекарню.

Все трое завернули за угол следующего по счету деревянного дома рядом с которым расположился настоящий колодец с водой, сложенный из бревен.

– Вот в этом дворе у нас еще один умелец с семьей живет. Имя свое он переделал на Тифона, а настоящее свое уже никто из местных и не помнит. Бывший военный, при хорошей пенсии. Так вот он со своей женой и сыном гончарным делом занимается. Потом обжигает, глазурью цветной свои изделия покрывает. В общем весь цикл гончарного ремесла производит. А в свободное время семья эта всякие искусные предметы лепит, вплоть до детских свистулек. Мы тут раз в год что-то вроде фестиваля солнцестояния устраиваем. Так вот у него на ярмарке такие вещи выставляются, любой бы богатый дом с руками бы оторвал за большие деньги. Только вот в чем петрушка, деньги им особо и не нужны.

– А этот чей такой скромный домик.
– Спросила Вера.

Почти вплотную к лесу в трехстах метрах стоял двухэтажный деревянный дом. Солнце уже осветило его покрытую металлом крышу. Дом отличался от всех изб своей простотой и аутентичностью. Если бы такой домик стоял в частном секторе какого-нибудь города, он бы слился в общей массе с остальными домами.

– Где? А вот этот?
– Аксентий Федорович даже скривил недовольную гримасу на лице.
– Ну...тут особо говорить нечего. Здесь своя история. Живет там некий мужик по имени Анатолий. Болезнь у него какая-то неизлечимая, вроде какой-то вестибулярный синдром прогрессирует из-за доброкачественной опухоли в мозге. Сильные головные боли, головокружения и весь набор симптомов. Так вот, то ли сказал ему кто, то ли сам догадался, но нашел он один способ, чтобы избежать этого недуга. А вернее сказать заморозить его на долгое время. И рецепт его заключается в том, что головные боли прекращаются и мыслить начинаешь яснее только тогда, когда все твое тело находится вниз головой.

– Как это вниз головой? Недоуменно спросила Вера и остановилась, вглядываясь в темные окна стоящего дома.

– А вот так вот. Очень просто. В доме этом Анатолий все переделал. Там вообще-то нету второго этажа, как кажется и видится. Это все один высокий этаж. Так вот в доме этом все находится вверх тормашками, вниз, мать его, головой. У Толи там целая система рычагов, механизмов и подвесок, чтобы он мог перемещаться по дому, есть в доме, спать в доме - вверх ногами. В это конечно трудно поверить, но я бы вам не желал такое увидеть воочию. Сцена, я прямо скажу, не из лицеприятных.

– Это почему же?

– Ну сами посудите. Попадаете вы в дом, а там от лампочки на полу, до столов и стульев, перевернутых под потолком. Словно попадаешь в какой-то сюрреалистический дом Сальвадора Дали - не больше, не меньше. Картина жуткая, вот никто туда и не ходит, и я вам не советую. Потому он и ведет затворнический образ жизни, почти не выходит из дома. Только так, до сельмага и сразу обратно. Видно больно ему долго по земле ногами ходить. Предлагал ему к нашей травнице Веронике обратиться с недугом, но, черт порхатый, не верит он в эту народную медицину, хоть ты тресни.

– А этот Анатолий, сам чем-нибудь занимается?

– Ой, честно не особо отслеживаю его жизнь. Но что-то он там постоянно читает. Ах, голова моя пустая!
– Аксентий со всей силы шлепнул себя открытой ладонью по лбу.
– Ну да! Он же ведь переводит. Я имею ввиду он переводчик. Заказов у него хоть отбавляй со всей страны привозят. И переводит он практически со всех языков мира, даже языков - уже не существующих. Вот тут не знаю. То ли до приезда сюда у него такой талант был, то ли уже когда здесь обосновался и начал вести свою жизнь вверх ногами. Я бы даже сказал вверхтормашечный образ жизни.
– Он сделал небольшую паузу, словно о чем-то подумал.
– Ну а с другой стороны, - продолжил Аксентий, - человек он не злой. А если ему от этого недуга легче, что он вниз головой по дому ходит, так пусть себе ходит, добрый человек.

Они прошли мимо двух нежилых бараков, вероятно разбираемых местным населением на дрова. Далее по улице они вышли к невысокому дому самого старосты, в который он пригласил Веру с Ильей на этот вечер. Сельский магазин, торгующий всем, чем пожелает душа стоял прямо на деревенской площади, если ее так можно было назвать. Из него вышел туркмен, с одетой поверх одежды грязным фартуком. Он махнул Аксентию рукой, приветствуя старосту села.

– И тебе малэйкум, твой салам.
– Ответил, усмехнувшись, Аксентий.
– А вообще народ у нас хоть и разный, но рукастый и творчески подкованный. Все, кто сюда приезжает, все они бегут из того мира, который если не сегодня и завтра, то обязательно когда-нибудь рванет. Новостей здесь, слава Богу, никто не читает, не смотрит, да и не зачем это людям. Знать о том, что у вас там происходит, значит нарушить творческий путь, разрушить связь с Богом. У нас здесь даже есть бывший зэк. Неплохой такой мужичек, хоть и болеет постоянно (видать досталось ему там). Он у нас вообще ничем не прославлен и ничего не умеет. Только ходит он по домам, да помогает людям, чем попросят. Кому вскопать что на огороде, кому в доме что поправить. Только денег он за это не берет, люди сами ему дают все необходимое. Так и живет уже третий год здесь. Вот я и думаю, смотря на него. Может в этом и есть вся соль? Может не обязательно в жизни талантами обладать? Если уж ты людям помогаешь безвозмездно, ничего не прося взамен, так в этом и есть твой основной талант и предназначение? А такой талант - дорого стоит, по чище всякого ремесла. Здесь нету места своему тщеславию и удовлетворению.

– То есть все, кто здесь живет, все занимаются своим любимым делом, ремеслом или еще чем-то любимым. Прямо деревня счастливых каких-то.
– Произнес Илья.
– А вы то, Аксентий Федорович, чем занимаетесь? Управляете этими счастливцами?

– Ну, вообще-то, я книгу пишу уже не первый год.

– Одну книгу?

– Ну, да, одну. Уже как десятый год пишу. Я что-то вроде местного писателя-летописца.
– Аксентия засмеялся.

– И о чем же, простите спросить?
– Произнесла Вера Семеновна.

Аксентий глубоко вдохнул и медленно спокойно выдохнул.

– Ну о чем же я могу писать, находясь здесь двадцать четыре часа, в отличие от института? Летопись.

Сразу за местной площадью шло продолжение улицы, заканчивающейся бесконечным лесом. Но Илья с Верой прекрасно помнят по вчерашнему приезду, что за лесом стоит высокая стена, охраняемая вооруженными людьми. Здесь же из-за высоких крон деревьев края верхнего обреза стены не видно и визуально создается впечатление об отрезанности села тайгой от всего наружного мира.

– Все, кто приезжает в Добролюбово в нем и остается. Возвращаться в большие города уже никто не хочет. Во-первых, от постоянного ожидания страшных событий, которые могут начаться в любое время.
– Продолжил Аксентий Федорович.
– А во-вторых, только здесь в Добролюбове можно ощущать себя полноценным человеком и заниматься тем, что приносит радость не только тебе, но и окружающим людям. Нету у тебя творческих задатков, займись чем угодно. Да просто обеспечивай себя. Слава Богу у нас здесь и электричество, и вода - все автономное. Одна проблема, много, а точнее сказать, почти все переправляется сюда по небу вертушками. А иначе нельзя. Лес вокруг кишит всякими преступными элементами, только стена и спасает.